Управление производством

Первый русский бренд – «сделано Кулибиным»

Родился Иван Кулибин 21 апреля 1735 года в селении Подновье Нижегородского уезда в семье мелкого торговца Петра Кулибина. Мальчик с малых лет начал интересоваться тем, «как все устроено внутри» окружающих его предметов, в первую очередь механизмов. В своей комнате он устроил небольшую мастерскую, где у него были собраны все имеющиеся к тому времени приспособления для слесарных, токарных и прочих работ. Отец, поощрявший это увлечение сына, покупал ему все книги по физике, химии и прочим естественным наукам, которые он только мог найти. Делал он это неспроста: мальчишка в считанные минуты чинил механизмы любой сложности – чаще всего это были часы, но и когда дело доходило до мельничных жерновов или каких-то заводских машин, он тоже не подводил. А славу с сыном разделял Кулибин-старший: «Что за сынок у вас, Петр, мастер на все руки!..»
11 октября 2013

Вскоре слава о юном чудо-механике разнеслась по всему Нижнему Новгороду. А если учесть, что нижегородские купцы разъезжались по всей России, а иногда заглядывали и в Европу и Азию, очень скоро о талантливом самородке прослышали и в других городах и весях. Единственное, чего не хватало Ване, – так это толковых учебников.

Выучка у дьячка – его единственное образование. Отец надеялся сделать из своего сына торговца мукой, но пытливый юноша стремился к занятиям механикой, где его исключительные способности проявились очень рано и разнообразно. В саду отцовского дома был старый пруд с затхлой водой. Юный Кулибин придумал гидравлическое устройство, с помощью которого вода с соседней горы собиралась в бассейне, оттуда поступала в пруд, а лишняя вода из пруда выводилась наружу. Таким образом пруд стал проточным, в котором могла водиться рыба. Эта разработка окончательно примирила отца изобретателя с выбором сына.

Иван Кулибин

Тогда в Нижнем Новгороде не было ни одного часовых дел мастера, часы для починки посылались в Москву. Устройство часов давно интересовало Кулибина, он пытался и сам сделать часы, но не имея необходимых инструментов, не мог это осуществить. Как-то в Москве он по случаю приобрел, хотя и испорченную, колесную машинку и ручной токарный станок, сделал часы с кукушкою и продал их за хорошую цену; вскоре за тем он починил английские часы с репетицией. И тогда разнеслась по городу слава о нем как о часовом мастере. До сих пор в Нижнем Новгороде существует фирма часовых дел мастера Пятерикова – это был ученик Кулибина. В конце 1764 г. Кулибин задумал сделать часы особого устройства, чтобы поднести их императрице Екатерине II. Черноярский купец Михаил Андреевич Костромин, уверовав в дарования Кулибина, вызвался помогать ему в его предприятии и взял на себя содержание Кулибина с семейством и учеником, пока часы не будут сделаны. После нескольких лет упорного труда, многих бессонных ночей Кулибин построил в 1767 г. удивительные часы. «Видом и величиною между гусиным и утиным яйцом», они были заключены в затейливую золотую оправу. Они не только показывали время, но и отбивали часы, половины и четверти часа. Кроме того, в них был заключен крохотный театр-автомат. В точно согласованном движении массы мельчайших деталей, в действии указателей времени, фигурок, музыкальных приспособлений были запечатлены овеществленными бессонные ночи замечательного русского механика, годами трудившегося, чтобы создать один из самых удивительных автоматов, известных в истории.

Часы Кулибина, 1767 г.

При проезде императрицы Екатерины II через Нижний в 1767 году губернатор Аршеневский указал Кулибина графу Г.Г. Орлову, а тот представил механика Императрице. Осмотрев изделия Кулибина и еще не оконченные часы, государыня изъявила желание, чтобы после завершения работы над часами Кулибин приехал в Петербург со своими изделиями. 1 апреля 1769 г. Кулибин, вместе с Костроминым, поднес в Петербурге императрице часы. На исходе каждого часа отворялись створчатые дверки, открывая златой чертог, в котором автоматически разыгрывалось представление. У «Гроба Господня» стояли воины с копьями. Входная дверь была завалена камнем. Через полминуты после того, как был открыт чертог, появлялся ангел, отодвигался камень, двери открывались, и воины, пораженные страхом, падали ниц. Еще через полминуты появлялись «жены-мироносицы», звонили колокола, трижды исполнялся стих «Христос воскрес». Все стихало, и створки дверей закрывали чертог с тем, чтобы через час снова повторилось все действие. В полдень часы играли гимн, сочиненный И.П. Кулибиным в честь императрицы. После этого на протяжении второй половины суток часы исполняли новый стих: «Воскрес Иисус от гроба». При помощи особых стрелок можно было вызывать действие театра-автомата в любой момент.

В награду Кулибину – за изделие, а Костромину – за содействие дано было по 1000 рублей каждому, изделия переданы для хранения в Кунсткамеру. Кулибин был назначен механиком при Академии наук, с жалованием 300 рублей в год, при казенной квартире, а Костромину пожалована серебряная кружка – «за благородное и великодушное вспомоществование дарованиям Кулибина».

Создавая сложнейший механизм первого из своих творений, И.П. Кулибин начал работать именно в той области, которой занимались лучшие техники и ученые того времени, вплоть до великого Ломоносова, уделившего немало внимания работе по созданию точнейших часов. Работа Кулибина над часами имела большое значение.

С переездом в Петербург наступили лучшие годы в жизни И.П. Кулибина. Позади остались многие годы, насыщенные тяжелым неприметным трудом. Впереди открывалась дорога к новому, более интересному делу. Однако длительная канцелярская волокита по оформлению «нижегородского посадского» в должности закончилась только 2 января 1770 года, когда И.П. Кулибин подписал «кондицию» – договор об его обязанностях на академической службе.

Он должен был: «иметь главное смотрение над инструментальною, слесарною, токарною и над тою полатою, где делаются оптические инструменты, термометры и барометры». Его обязали также: «чистить и починивать астрономические и другие при Академии находящиеся часы, телескопы, зрительные трубы и другие, особливо физические инструменты от Комиссии (т. е. от руководящего органа Академии), к нему присылаемые». «Кондиция» содержала также особый пункт о непременном обучении И.П. Кулибиным работников академических мастерских: «Делать нескрытное показание академическим художникам во всем том, в чем он сам искусен». Предусмотрена была также подготовка определяемых к Кулибину для обучения мальчиков по сто рублей за каждого из учеников, которые «сами без помощи и показания мастера в состоянии будут сделать какой-нибудь большой инструмент, так, например, телескоп или большую астрономическую трубу от 15 до 20 футов, посредственной доброты». За руководство мастерскими и работу в них положили 350 рублей в год, предоставив И.П. Кулибину право заниматься во вторую половину дня его личными изобретениями. Так Иван Петрович Кулибин стал «Санкт-Петербургской Академии механиком».

Он стал непосредственным продолжателем замечательных трудов Ломоносова, много сделавшего для развития академических мастерских и уделявшего им особое внимание вплоть до своей кончины в 1765 г.

Кулибин работал в академии тридцать лет. Его труды всегда высоко оценивались учеными. Через несколько месяцев после начала академических работ И.П. Кулибина академик Румовский освидетельствовал выполненный новым механиком «грегорианский телескоп». По докладу Румовского 13 августа

1770 г. в протоколах академической конференции записали: «...в рассуждении многих великих трудностей, бываемых при делании таких телескопов, заблагорассуждено художника Кулибина поощрить, чтобы он и впредь делал такие инструменты, ибо не можно в том сомневаться, что он в скором времени доведет оные до того совершенства, до которого они приведены в Англии».

Письменный отзыв о работах Кулибина, представленный Румовским, гласил: «Иван Кулибин, посадский Нижнего Новгорода, в рассуждении разных машин сделанных, в 1769 г. декабря 23 дня принят был в Академию по контракту и препоручено ему смотрение над механической лабораторией, с того времени он находится при сей должности и не только исправлением оной, но и наставлением, художником преподаваемым, заслуживает от Академии особенную похвалу».

Кулибин лично смастерил и руководил изготовлением очень большого количества инструментов для научных наблюдений и опытов. Через его руки прошло множество приборов: инструменты гидродинамические, «инструменты, служащие к деланию механических опытов», инструменты оптические и акустические, готовальни, астролябии, телескопы, подзорные трубы, микроскопы, «электрические банки», солнечные и иные часы, ватерпасы, точные весы и многие другие. Инструментальная, токарная, слесарная, барометренная палаты, работавшие под руководством Кулибина, снабжали ученых и всю Россию разнообразнейшими приборами. «Сделано Кулибиным» – эту марку можно поставить на значительном числе научных приборов, находившихся в то время в обращении в России.

Составленные им многочисленные инструкции учили тому, как обращаться с самыми сложными приборами, как добиться от них наиболее точных показаний. «Описание, как содержать в порядочной силе электрическую машину», написанное Иваном Кулибиным, – только один из примеров того, как обучал он постановке научных опытов. «Описание» было составлено для академиков, производящих экспериментальные работы по изучению электрических явлений. Составлено «Описание» просто, ясно и строго научно. Кулибин указал здесь все основные правила обращения с прибором, способы устранения неисправностей, приемы, обеспечивающие наиболее эффективное действие прибора. Помимо инструкций Кулибин составлял также научные описания приборов, как, например: «Описание астрономической перспективы в 6 дюймов, которая в тридцать раз увеличивает, и, следовательно, юпитеровых спутников ясно показывать будет».

Во время выполнения разнообразных работ Кулибин постоянно заботился о воспитании своих учеников и помощников, среди которых следует назвать его нижегородского помощника Шерстневского, оптиков Беляевых, слесаря Егорова, ближайшего соратника Косарева.

И.П. Кулибин создал при академии образцовое по тому времени производство физических и иных научных инструментов. Скромный нижегородский механик стал на одно из первых мест в деле развития русской техники приборостроения.

В первые годы своего пребывания в Санкт-Петербурге Иван Петрович занимался настоящим творчеством, тем более что под его руководством трудились такие же, как он, блистательные мастера: инструментальщик Петр Косарев, оптики – семья Беляевых. Как из рога изобилия посыпались изобретения: новые приборы и «всякие машины, которые… полезны в гражданской и военной архитектуре и в прочем». Вот только далеко не полный перечень того, чему удивлялись современники: точные весы, морские компасы, сложные ахроматические телескопы, заменившие простые григорианские, и даже ахроматический микроскоп. Иностранцы были просто в шоке, когда видели эти приборы. В те времена в просвещенной Европе не имели инструментов и приспособлений, к примеру, для расточки и обработки внутренней поверхности цилиндров.

При этом заниматься серьезными, по-настоящему значимыми для развития науки и техники делами Ивану Петровичу приходилось, то и дело отвлекаясь на выполнение заказов от императрицы и многочисленных придворных. Для Екатерины II Кулибин изобрел специальный лифт, поднимавший грузную царицу, для Потемкина – любителя шумных и красочных фейерверков – такие чудеса пиротехники, что ими могли бы гордиться и родоначальники этого вида забавы – китайцы.

Проект деревянного моста через р. Неву, составленный И.П. Кулибиным в 1776 г.

Прочитав в 1772 г. в газетах, что в Англии назначена премия за проект моста в один пролет, Кулибин занялся проектом такого моста через Неву. Мост предполагался длиной в 140 сажен. Арка была спроектирована из 12 908 деревянных элементов, скрепленных 49 650 железными болтами и 5 500 железными четырехугольными обоймами. Академик Эйлер проверил вычисления Кулибина, вполне их одобрил и напечатал о них в Комментариях Академии наук, с самыми лестными отзывами об авторе проекта. Модель моста, в десятую часть против настоящей величины, была построена Кулибиным и 27 декабря 1776 г. испытывалась на дворе академии. Уже две подобные модели других механиков были испытаны в академии без успеха; весьма естественно, что после того и к кулибинской модели академики относились недоверчиво; даже Эйлер допускал, что, невзирая на его теоретические вычисления, модель на практике не оправдает ожиданий. Только Кулибин был до такой степени уверен в успехе, что когда модель в ходе испытаний выдержала назначенный груз, он велел наложить на нее еще больший груз из лежавшего на дворе кирпича, сам взошел на свой мост и пригласил на него всех зрителей и рабочих. Пожаловав уже 1000 рублей на постройку модели моста, после испытания императрица приказала выдать Кулибину в награду 2000 рублей. Модель моста, целиком, без разборки ее, была перевезена Кулибиным в сад Таврического дворца, где и стояла некоторое время. Что же касается английской премии, биографы Кулибина ничего не говорят о ней; по-видимому, изобретатель так и не попытался ее получить…

В 1775 г. Кулибин со своим семейством был исключен из подушного оклада. Граф В.Г. Орлов советовал Кулибину отказаться от русского платья и сбрить бороду, чтобы, войдя в общий строй служилых людей, получать общие отличия – чины, ордена и т. д., – но Кулибин не согласился на это. Императрица, узнав об этом и одобряя уважение Кулибина к обычаям родины, пожаловала ему в 1778 году особую золотую медаль для ношения на шее на Андреевской ленте; такая медаль давала право входа во дворец на торжества вместе с штаб-офицерами, и до тех пор была жалована только одному полковнику, прибывшему послом от запорожских казаков.

Не все так гладко было во взаимоотношениях Ивана Петровича с царедворцами. Тот же Потемкин долгие годы спал и видел, что стянет с Кулибина кафтан, заставит побрить бороду и будет показывать в Европе, греясь в лучах его славы. Но нашла коса на камень – талантливый механик наотрез отказался, как сказали бы сейчас, менять имидж. Потемкин в ответ начал вставлять палки в колеса строптивцу на каждом шагу, принуждая оценивать труд Кулибина в сущие копейки…

Еще хуже пришлось мастеру, когда после смерти Екатерины на престол вступил Павел I. Новый император старался вытравить из памяти современников все то, что было связано с именем его матери. И одним из первых это прочувствовал на себе Кулибин. Он не стал цепляться за Академию наук, в которой проработал безо всякого перерыва 32 года, а собрал вещички и вернулся на родину, в Нижний Новгород.

Это был уже немолодой, но сохранивший ясность ума, точный глаз и твердую руку механик. Он по-прежнему что-то изобретал, правда, масштаб воплощений его новых проектов в жизнь становился существенно меньше. Кулибин от щедрот своих дарил изобретения людям, а ушлые иностранцы потом устроят настоящую охоту за чертежами мастера и присвоят себе самые громкие его изобретения.

Хотите примеры? Пожалуйста! Оптический телеграф, изобретенный Кулибиным, будет через 35 лет после описываемого события закуплен царским правительством у французов. Трехколесный экипаж-самокатка Кулибина с маховым колесом, тормозом, коробкой скоростей через сто лет ляжет в основу ходовой части автомобиля Карла Бенца. Созданная им «механическая нога» для офицера, потерявшего конечность при Очаковском штурме, ляжет в основу нынешних протезов. То же самое относится к изобретенному им методу веревочного многоугольника, без которых не было бы таких ажурных и очень прочных современных мостов. И даже больше – в основу строительства знаменитого пекинского стадиона «Птичье гнездо», на котором сегодня соревнуются олимпийцы, положены идеи, выдвинутые в XIX веке Кулибиным.

Самокатка Кулибина

В 1791 году Иван Петрович Кулибин разъезжал по улицам Петербурга на «самокатке» собственного изобретения. Его трехколесный механизм развивал скорость до 16,2 км/ч и содержал почти все основные узлы будущего автомобиля, введенные впервые, – коробку скоростей, тормоз, маховое колесо, подшипники качения.

В том же году внимание Кулибина привлекли вопросы создания функционально-косметических протезов нижней конечности (голени и бедра). Свою первую работу по изготовлению «механической ноги» изобретатель начал в 1791 г. Им был изготовлен металлический протез для артиллерийского офицера Непейцына, потерявшего ногу при штурме Очакова. Позднее Кулибин писал об этом опыте так: «… хотя оная нога была сделана и не с такими преимуществами, как здесь представляемая, но и на ней, обувшись он в сапоги, на самый первый случай с тростью пошел, садился и вставал, не прикасаясь до нее руками и без всякой посторонней помощи». Опыт был тем более ободряющим, что ампутация ноги у Непейцына была сложной – выше колена. Позже Кулибин (по неподтвержденным документально данным) изготовил металлический протез одному из братьев Зубовых – Валериану, который лишился ноги в 1794 г. У Зубова нога была ампутирована ниже колена. Следовательно, можно предположить, что Кулибин сконструировал протезы для двух случаев ампутации – голени и бедра.

Своими работами Кулибин разрешил ряд вопросов, связанных с конструкцией протезов. Ему удалось создать практически пригодный металлический протез, который давал возможность производить сгибание в коленном шарнире. Он поставил и осуществил в своих протезах принцип опорности и неопорности культи.

При конструировании протезов Кулибин выдвинул и разрешил ряд других вопросов, которые не потеряли своей актуальности и в настоящее время, а именно: о прочности и легкости протезов, о косметичности протеза, об удобстве в носке и хорошей пригонке, о бесшумности при ходьбе на протезе. Он также указал принципы снятия мерок при изготовлении протезов. Изобретатель пытался также с помощью плоских пружин осуществить буферность в голеностопном шарнире при ходьбе. Кулибин хотел сделать свой протез металлическим, так как замена деревянной боковой шины металлической позволяла лучше фиксировать протез. Металлическая шина была более удобной для инвалида, чем деревянная. Как опытный механик, Кулибин нашел наиболее выгодное механическое решение для сгибания голени в коленном шарнире. Это решение удовлетворительно разрешало вопрос о затрате мышечной энергии инвалида при ходьбе. Протез, предложенный Кулибиным для замены ноги, ампутированной выше колена, состоял из ступни, голени, бедра и приспособления для укрепления с поясами. При этом весь механизм движения представлял собой параллелограмм, позволявший воспроизводить движения бедра и голени, близкие к натуральным.

Чертеж механической ноги Кулибина

Уже в 1808 г., живя в Нижнем Новгороде, Кулибин принялся вновь за усовершенствование и упрощение своих протезов. К этой работе его толкнула настоятельная общественная необходимость, так как число инвалидов в начале XIX века в связи с наполеоновскими войнами сильно увеличилось.

Одновременно Кулибин сделал попытку ввести усовершенствованный деревянный протез в практику. Для проверки своих выводов он изготовил две куклы, которые снабдил моделями протезов. Одна из моделей была предназначена для случая ампутации ноги выше колена, а другая – ниже. В августе 1808 г. он послал куклы с протезами, чертежи и описания протеза через своего знакомого И.Я. Аршеневского, сенатора и президента Мануфактур-коллегии, крупному хирургу И.Ф. Бушу. Но положительный отзыв Буша не изменил отношения к изобретению: оно так и не было введено в практику.

Один из биографов Кулибина, И.С. Ремезов, отмечал, что какой-то иностранный изобретатель вывез один из протезов Кулибина за границу, наладил там их производство, прославился и обогатился. Косвенно это подтверждается копией заметки из «С.-Петербургских ведомостей» о рассмотрении Наполеоном протезов, предложенных изобретателем Мельцелем; заметка эта хранится среди бумаг Кулибина.

В 1779 г. «Санкт-Петербургские ведомости» писали о кулибинском фонаре-прожекторе, создающем при помощи особой системы зеркал, несмотря на слабый источник света (свеча), очень сильный световой эффект. Сообщалось о том, что Кулибин «изобрел искусство делать некоторою особою выгнутою линиею составное из многих частей зеркало, которое, когда перед ним поставится только свеча, производит удивительное действие, умножая свет в пятьсот раз, противу обыкновенного свечного света, и более, смотря по мере числа зеркальных частиц в оном вмещенных». Певец русской славы Г. Р. Державин, называвший И.П. Кулибина «Архимедом наших дней», написал о замечательном фонаре:

Прожектор Кулибина

Ты видишь, на столбах ночною

как порою

Я светлой полосою

В каретах, в улицах

и в шлюпках на реке

Блистаю вдалеке,

Я весь дворец собою освещаю,

Как полная луна.

Семафорный телеграф Кулибина, реализованный французами

Понимая исключительное значение быстрой связи для такой страны, как Россия, с обширнейшими ее просторами, И. П. Кулибин начал в 1794 г. разработку проекта семафорного телеграфа. Он отлично решил задачу и разработал, кроме того, оригинальный код для передач. Но только через сорок лет после изобретения И. П. Кулибина в России были устроены первые линии оптического телеграфа. К тому времени проект И. П. Кулибина был забыт, а установившему менее совершенный телеграф Шато правительство заплатило сто двадцать тысяч рублей за привезенный из Франции «секрет».

Так же печальна судьба еще одного из великих дерзаний замечательного новатора, разработавшего способ движения судов вверх по течению за счет самого течения реки. «Водоход» – так было названо судно Кулибина, построенное и удачно испытанное в Санкт-Петербурге в 1782 году. В ходе испытаний он мог двигаться быстрее гребных судов. По принципу действия водоход напоминал коноводное судно. Якорь судна на шлюпке завозился вверх по течению. Течение реки приводило в движение установленные на судне водяные колеса наподобие используемых на водяных мельницах. Колеса вращали ось, через зубчатую передачу соединенную с другой осью, на которой был установлен барабан, на который наматывался якорный канат. Таким образом судно подтягивало само себя по канату вверх по течению. Пока судно подтягивалось к одному якорю, вверх по течению успевали завозить другой, и процесс повторялся.

Водоход Кулибина

Второй вариант водохода Кулибина был построен в Нижнем Новгороде в 1804 году. Его официальные испытания состоялись 27 сентября того же года. В ходе этих испытаний судно с грузом в 8500 пудов (139 тонн) преодолело за час 409 саженей (872 метра). Для сравнения: бурлацкое судно за один рабочий день (шестнадцать часов) проходило десять-пятнадцать верст. После испытаний Кулибин направил царю прошение на строительство водоходов. При этом он отмечал, что водоход может, по его расчетам, проходить до двадцати верст в сутки и требует меньшего числа работников, чем бурлацкое судно. Однако департамент водных коммуникаций отклонил просьбу, отметив следующие недостатки водохода:

  • необходимость постоянного присутствия механика;
  • сильное влияние встречных ветров на скорость судна;
  • высокую стоимость изготовления машины;
  • медленный и ненадежный ход.

Кулибин передал водоход и сопроводительную техническую документацию на хранение нижегородской городской думе, однако в 1808 году уникальное судно было разобрано.

Последний вариант водохода, предложенный Кулибиным в 1807 году, так и остался на бумаге, хотя по сравнению с предыдущими водоходами конструкция судна была улучшена.

А ведь проекты и сами суда были разработаны и оригинально, и выгодно, что доказал прежде всего сам изобретатель в написанных им трудах: «Описание выгодам, какие быть могут от машинных судов на реке Волге, изобретенных Кулибиным», «Описание, какая польза казне и обществу может быть от машинных судов на р. Волге по примерному исчислению и особливо в рассуждении возвышающихся против прежних годов цен в найме работных людей».

В 1813 г. И.П. Кулибин закончил составление проекта железного моста через Неву. Обращаясь с прошением на имя императора Александра I, он писал о красоте и величии Петербурга и указывал: «Недостает только фундаментального на Неве реке моста, без коего жители претерпевают весной и осенью великие неудобства и затруднения, а нередко и самую гибель».

На постройку моста из трех решетчатых арок, покоящихся на четырех быках, требовалось до миллиона пудов железа. Для пропуска судов предполагались особые разводные части. Предусмотрено было в проекте все, вплоть до освещения моста и защиты его во время ледохода.

Постройка моста Кулибина, проект которого поражает своей смелостью даже современных нам инженеров, оказалась не по плечу для его времени.

Знаменитый русский строитель мостов Д.И. Журавский, по словам проф. А. Ершова («О значении механического искусства в России», «Вестник промышленности», 1859, № 3), так оценивает модель кулибинского моста: «На ней печать гения; она построена на системе, признаваемой новейшею наукою самою рациональною; мост поддерживает арка, изгиб ее предупреждает раскосная система, которая, по неизвестности того, что делается в России, называется американскою». Деревянный мост Кулибина до настоящего времени остается непревзойденным в области деревянного мостостроения.

В перечне замечательных дел И.П. Кулибина должны занять свое место и такие изобретения, как, например, бездымный фейерверк (оптический), различные автоматы для развлечения, приборы для открывания дворцовых окон и иные изобретения, выполненные для удовлетворения требований императрицы, двора и знатных лиц. Екатерина II, Потемкин, княгиня Дашкова, Нарышкин и многие вельможи были его заказчиками.

Выполняя заказы на изобретения и такого сорта, Кулибин и тут действовал как исследователь. Ему приходилось много раз устраивать фейерверки для императрицы и сановников. Результатом был целый трактат Кулибина «О фейерверках». Обстоятельно и точно он написал свой труд, содержащий разделы: «О белом огне», «О зеленом огне», «О разрыве ракет», «О цветах», «О солнечных лучах», «О звездах» и иные. И. П. Кулибин проявил при этом неистощимую выдумку. Была дана оригинальная рецептура многих потешных огней, основанная на изучении влияния разных веществ на цвет огня. Предложено было немало новых технических приемов, введены в практику остроумнейшие виды ракет и комбинации потешных огней. Замечательный новатор оставался верным себе, даже занимаясь изобретениями для развлечения двора и знати.

Изобретения такого рода, сделанные И.П. Кулибиным, получили наибольшую огласку в царской России и притом настолько значительную, что они в какой-то степени затемняли основные труды И.П. Кулибина, определявшие подлинное лицо великого новатора. Огни дворцовых фейерверков как бы отодвинули в тень огромный труд И. П. Кулибина, пошедший на пользу родине.

Сохранилось далеко не все из написанного Кулибиным, но и дошедшее до нас весьма разнообразно и богато. Одних чертежей осталось после И. П. Кулибина около двух тысяч. Наброски, описания машин, заметки, тексты, обстоятельнейшие вычисления, тщательно выполненные чертежи, эскизы, торопливо сделанные на лоскутках бумаги, записи, сделанные карандашом черным или цветным, чертежи на обрывках дневника, на уголке денежного счета, на игральной карте – тысячи иных записей и графических материалов Ивана Петровича Кулибина показывают, как всегда кипела его творческая мысль. Это был подлинный гений труда, неукротимого, страстного, творческого.

Лучшие люди того времени высоко ценили дарование И.П. Кулибина. Знаменитый ученый Леонард Эйлер считал его гениальным. Сохранился рассказ о встрече Суворова и Кулибина на большом празднике у Потемкина:

«Как только Суворов увидел Кулибина на другом конце залы, он быстро подошел к нему, остановился в нескольких шагах, отвесил низкий поклон и сказал:

– Вашей милости!

Потом, подступив к Кулибину еще на шаг, поклонился еще ниже и сказал:

– Вашей чести!

Наконец, подойдя совсем к Кулибину, поклонился в пояс и прибавил:

– Вашей премудрости мое почтение!

Затем он взял Кулибина за руку, спросил его о здоровье и, обратясь ко всему собранию, проговорил:

– Помилуй бог, много ума! Он изобретет нам ковер-самолет».

Так бессмертный Суворов почтил в лице Ивана Петровича Кулибина великую творческую мощь русского народа.

Подавляющее большинство изобретений Кулибина, возможность использования которых подтвердило наше время, тогда не было реализовано. Диковинные автоматы, забавные игрушки, хитроумные фейерверки для высокородной толпы – лишь это впечатляло современников.

Неутомимый новатор, в домашнем быту и привычках Кулибин был консервативен. Он никогда не курил табак и не играл в карты. Писал стихи. Любил званые вечера, хотя на них только балагурил и шутил, так как был абсолютным трезвенником. При дворе, среди расшитых мундиров западного покроя, Кулибин в длиннополом кафтане, высоких сапогах и с окладистой бородой казался представителем другого мира. Но на балах он с неистощимым остроумием отвечал на насмешки, располагая к себе добродушной словоохотливостью и прирожденным достоинством в облике.

Кулибин был трижды женат, третий раз женился уже в 70 лет, и третья жена принесла ему трех дочерей. Всего у него было 12 детей обоих полов. Всем своим сыновьям он дал образование.

Памятник Ивану Кулибину в Нижнем Новгороде. Установлен рядом с его могилой. Скульптор П.И. Гусев

Последние десять лет своей жизни И.П. Кулибин провел в большой нужде, и в день его смерти в доме не было ни копейки. Умер изобретатель 11 августа 1818 г. Для похорон великого деятеля его жене пришлось продать стенные часы и еще занимать деньги.