Промышленная политика

Время быть уникальными, бремя быть уникальными. Интервью с техническим директором компании "АДМ СпецРТ"

Что такое сегодняшний уникально технически сложный объект промышленного капитального строительства? Как ГОСТы в этой сфере препятствуют сокращению технологического разрыва между нами и мировыми лидерами? Почему строительство объектов в рамках ФЦП — за рамками деятельности института технического заказчика? Как, сэкономив 1,5 — 2 процента, тут же потерять 20? Собеседник «Умпро» — технический директор проектного института «АДМ Специальные Решения и Технологии» Андрей Абрамов
1 января 2019
Испытательный корпус
Испытательный корпус


— При согласовании темы нашей сегодняшней беседы вы упомянули, что за последнее время ваш институт несколько продвинулся в плане решения вопросов, связанных с проектированием и строительством уникальных производственных помещений. Имелись в виду новые наработки «АДМ СпецРТ» в ходе реализации конкретных кейсов, либо наконец тронулся лед в плане создания адекватной современным вызовам нормативной базы в этой сфере, то есть, в том, что активно лоббирует ваше профессиональное сообщество?

— Речь — о нашем возросшем опыте создания конкретных проектов ультрачистых производственных помещений. И о том, что потребности в таких площадях у отечественных предприятий все больше возрастают и, в соответствии с трендами Индустрии 4.0, впредь будут расти. Так вот, проектируя чистые помещения под технологии, которые приходят к нам уже в текущем году, мы видим колоссальный их отрыв по многим аспектам от тех технологий, что внедрялись в 2017 или даже в 2018 году. То есть, это уже следующее поколение технологий, а также сред, в которых они работают. Уже в 2018 году у нас использовались ультрачистые среды, которые имеют чистоту 8 девяток т.н. N8 — это 99,999999 уровень чистоты. Для сравнения: отечественный ГОСТ на ультрачистые среды соответствует всего лишь пяти девяткам, т.е. самая ультрачистая среда, которую мы по ГОСТам можем произвести, будет N5. О чем это говорит? Даже если мы покупаем новейшую технологическую линию и размещаем ее во вновь построенном цехе, где обеспечивается самая высшая, в соответствии с российскими ГОСТами, степень очистки, уже этого недостаточно. Этому оборудованию теперь требуется на три порядка более чистая среда для получения качества, соответствующего мировому уровню.

— А сколько лет этому ГОСТу с пятью девятками?

— Он утвержден в 1989 году. И с тех самых пор в сфере электроники, механики у нас не появилось практически ни одного нового стандарта — по сей день там руководствуются ГОСТами от 1989-91 годов. А во многих разделах действуют нормативы, утвержденные еще ранее — в конце 70-ых годов прошлого века. И, насколько я знаю, только Сколково отдельным федеральным законом освобождено от обязанности им следовать, там могут работать по высшим мировым стандартам. А все остальные отечественные разработчики и производители обязаны работать по федеральным, что в данном случае прямо препятствует сокращению технологического разрыва между нами и мировыми лидерами.

Снятие фоновых показаний

— Получается, что это — нормативно закладываемое отставание!

— Именно! И по всем средам, в которых создаются высокоточные продукты в отраслях микроэлектроники, СВЧ-техники, прецизионном станкостроении, фармакологии, — по воздуху, воде у нас до сих пор действуют стандарты, обрекающие продукцию на заведомую неконкурентоспособность. Взять, к примеру, деионизованную воду, используемую в производстве микроэлектроники: в России самый высший класс этой воды соответствует ГОСТу А. Уровень требований к воде, которую потребляют сейчас мировые производители микроэлектроники — в 1000 раз выше. А это значит, что наши производители отстают от них в те же 1000 раз. Конечно, высочайшие мировые стандарты пока нужны не всем отраслям нашей индустрии, но их отсутствие в тех сегментах, которые — на первом рубеже новой технологической революции, практически блокируют их развитие в России.

— А с учетом развития аддитивных и нанотехнологий, появления все большего числа кросс-отраслевых кейсов, этот уникальный сегмент, надо думать, будет расширяться чем дальше, тем больше. И что, на ваш взгляд, можно сделать, и достаточно быстро, — чтобы сократить наше отставание в высокотехнологичных отраслях?

— Я думаю, что для подобных производств самым правильным и самым эффективным решением являлось бы расширение части 1 статьи 48 Градостроительного кодекса, которая называется «Уникальные технически сложные объекты». Она в неизменном виде действует с конца 1990-ых годов. В соответствии с ней к технически сложным относится, например, яма под фундамент глубиной 15 метров, пролетная конструкция длиной 100 метров. Да, это, наверное, до сих пор достаточно сложно, но теперь уже точно не уникально. Конструкторы из нашей и других компаний легко сделают на современных программных средствах все необходимые расчеты по 100-метровому пролету быстро, точно и эффективно. А вот увязать целые этажи субтехнологий (вспомогательных технологий) с такими ультрачистыми средами — вот это уже совсем не линейная задача. Поэтому сегодня уже губительно для развития нашей промышленности оставаться в рамках только тех объектов, которые указаны в нормативных документах 20-летней давности. Пора расширять этот список на те параметры, которые превосходят самые высокие в имеющихся ГОСТах.

— Кто должен инициировать и продвигать принятие этого решения? Казалось бы, есть два заинтересованных федеральных министерства — Минпромторг и Минстрой. Однако, как оказывает практика, Минпромторг в основном интересует начинка цехов, а Минстрой традиционно в большей степени сосредоточен на темах ЖКХ и гражданского строительства. А промышленная стройка, получается, проваливается в образовавшуюся лакуну между приоритетами двух министерств. Так на кого стоит рассчитывать строителям промышленных объектов? Ваши коллеги, с которыми довелось обсуждать эту проблему, предлагают поставит вопрос о создании профильного департамента в одном из министерств.

— Актуальный вопрос. Я бы ответил в том смысле, что его следует решать в рамках сотрудничества всех заинтересованных сторон. Ведь если мы хотим действительно развивать промышленность, нам необходимо промышленное строительство соответствующего уровня. Мне кажется, можно было бы начать с создания совместных рабочих групп под проработку конкретных решений. А затем, если этого окажется недостаточно, можно будет подумать и о создании профильного департамента.
Мне, как инженеру, кажется, что во всех случаях главное, чтобы в органах власти изменилось отношение к вопросам о том, какие объекты капитального строительства сегодня должны быть признаны уникальными и о значимости таких объектов для отечественной индустрии. И к проектам таких сооружений следует по-особому относиться и с точки зрения времени на проектирование, и его стоимости. Наличие технического заказчика при реализации такого проекта должно быть обязательным. У нас в 2013 году был принят соответствующий государственный стандарт, однако действует он только в рамках инвестиционных проектов. То есть, по сути, получается, что если в коммерческий промышленный проект вкладывается своими деньгами инвестор, то ему качественный контроль нужен, а если промышленная стройка инициируется в рамках федеральной целевой программы, то можно обойтись упрощенными механизмами. С точки зрения государственных интересов это абсурд: тратятся народные деньги на государственные цели, а уровень технического контроля зачастую фактически сводится к поиску виноватых постфактум — когда уже наделали массу ошибок. Кто такой технический заказчик? Это постоянное квалифицированное профессиональное управление процессом строительства на всех стадиях — от проектирования до сдачи в эксплуатацию. И если такового нет на объектах, строительство которых инвестируется государством, то на эти цели не выделяются бюджетные средства, поэтому и невозможно нанять квалифицированный персонал для управления процессами строительства. Получается замкнутый круг: нет действующего ГОСТа на объекты ФЦП — соответственно, нет бюджета на команду технического заказчика, нет средств — нет и должного управления контроля.

— Более того, если кто-то из директоров участвующей в ФЦП гос-корпорации на свой страх и риск эту команду наймет, его будут обязаны оштрафовать за нецелевое использование средств!

— Так и есть! Повторюсь: у нас сейчас в сфере промышленного строительства есть две основные проблемы, порождающие, в свою очередь, целый ряд производных от себя. Первое — уникальные и технически сложные предприятия в России на сегодня де-факто составляют практически очень узкий сектор и, во многом по причине безнадежного устаревания, — как экономического, так и технологического, — нормативов по технологическому инжинирингу не соответствуют современным требованиям для таких производств. Второе — на сложных федеральных объектах не действует институт технических заказчиков. Но ведь одно дело — строить типовой жилой дом или, например, простейший склад, но совсем другое, когда возводится помещение под сложнейшее прецизионное производство, или под выпуск высокотехнологичных продуктов химической отрасли, микроэлектроники, фармацевтики и т.д. Но поскольку в актуальной редакции Градостроительного кодекса Российской федерации особо чистые помещения большой площади формально не признаются уникальными, возникает множество сложностей как на этапе их проектирования, так и на этапе строительства и наладки оборудования. Например, если объект — не уникальный, то могут запросто отказать включить в его смету расходы на применение современных цифровых средств проектирования…

— И это при том, что в ряде ведущих экономик на государственном уровне стимулируется применение того же BIM. Там нет законодательного запрета государственному заказчику предъявлять требования к тем или иным методам или программным средствам. Поэтому, даже если в какой-либо стране пока не принято обязательное применение BIM, в конкретном конкурсе это требование может быть выставлено для конкретного проекта.

— BIM, конечно, сегодня у всех на слуху, но и помимо него есть конструкторские расчетные программы, которые обеспечивают не меньшую точность в расчетах, но для обычного здания. Взять, например, один из важнейших для микроэлектроники критерий — коэффициент виброустойчивости здания, автоколебаний здания, резонансов. Строители гражданских сооружений могут даже не знать, что это такое, а для микроэлектроники это критически важный фактор. Его простым софтом не посчитаешь, нужен специализированный. Но чтобы обосновать в смете соответствующую строку расходов на его приобретение, нужно, чтобы объект был признан уникальным, чтобы принималась как данность необходимость его соответствия специальным критериям. Не будет такого подхода — не будет и правильно построенного промышленного объекта для критически важных сегодня отраслей.

Измерение воздушно-молекулярных загрязнений

— А в итоге не будет и импортозамещающей авионики, и никакой отечественной современной компонентной и приборной базы.

— Совершенно верно. Представим ситуацию: в построенном по нашим устаревшим ГОСТам цехе монтируется современное импортное оборудование стоимостью в десятки миллионов рублей за единицу — высокоточные станки, дорогие зондовые станции, литографы и прочее. Вся эта техника оснащена встроенными механизмами защиты, в том числе от недопустимых для них сред. И при попытке запустить это оборудование его внутренняя защита сработает — ее ведь не обманешь, она четко среагирует на недопустимые параметры среды. И станки не запустятся. Конечно, у нас могут найтись умельцы, способные взломать любую защиту, но какой смысл? Выпускать на дорогущем оборудовании никому не нужную некондицию, переводить для этого драгоценное сырье?
Сегодня эта проблема захватывает уже множество линеек оборудования, широкую номенклатуру сырья и материалов, в том числе порошков, газов, суспензий. И все этапы производства — от изготовления отдельных компонентов и их тестирования до сборки готовой продукции. Если на всей этой технологической цепочке, которая может охватывать несколько предприятий, не будет единой системы контроля качества сред, сырья и материалов, мы так и будем терять миллиарды рублей при сбоях и авариях аппаратов, технология производства которых практически исключает возможность брака. Но это — если ее безусловно соблюдать, в том числе в части обеспечения адекватных сред для работы высокоточного уникального оборудования.

Регистрация показаний приборов

— Андрей Михайлович, вы и ваши соратники из числа коллег и партнеров уже не первый год бьетесь за решение этой наболевшей проблемы, со всех возможных трибун привлекая к ней внимание. Насколько успешно? Можно ли уже говорить о некоем движении в структурах исполнительной власти в сторону принятия конструктивных решений в этой сфере?

— Скажу так: на отдельных объектах, там, где заказчики настойчиво отстаивают нашу позицию, такие решения уже в прошлом году были приняты. Но надо понимать, что это — пока исключения, а не правило, не системное решение, чего мы, безусловно, стараемся добиться. А системное решение в данном случае — это соответствующие коррективы в Градостроительном кодексе, которые должны дать стимул к переходу на качественно новый уровень всей строительной индустрии и области промышленных зданий.

Измерение вибрационного и радиайионного фона

— Как известно, в советское время оборудование для строящейся промышленной площадки выбиралось на стадии разработки проектной документации. И сегодня в коммерческих проектах есть тенденция возврата к этой схеме. Это помогает избежать существенных материальных и временных затрат, связанных с вынужденными коррективами проекта на стадии рабочей документации или даже переделками на стадии стройки, когда выясняется, что параметры закупленного оборудования (габариты, вес, устойчивость к разным средам) не соответствуют заявленным в проекте. Думается, для проектов уникальных промышленных объектов капитального строительства эта проблема также актуальна.

— Специфика таких объектов в том, что на тот момент, когда выбирается технологическое оборудование для будущего производства, это оборудование еще не произведено поставщиком. На раннем этапе проектирования с изготовителем определяются те технические стандарты, те детальные требования, которым среды в цехе и оборудование будут соответствовать через три года, когда будет построен корпус и все будет готово к монтажу технологической линии, на изготовление которой тоже уходит около года. Они сойдутся вместе в единой среде с едиными требованиями. Это текущая мировая практика, в основном именно так строят и оснащают свои предприятия ведущие промышленные компании Германии, Китая, США, Японии, Тайваня…

— А у нас как?

— У нас тоже так могут, если захотят. Это вопрос стратегии, выбранной топ-менеджментом конкретных компаний или корпораций, в которые они входят. Делать, как мировые лидеры, — это, конечно, трудоемко. Это целый полноценный этап работы — на стадии предпроекта разработать эти обоюдные требования, задать стандарты новому производству, по которым потом будут разрабатываться проектно-сметные документы, а затем и инжиниринговые решения в области технологического оборудования. Проблема в том, что российские промышленники чаще всего либо недооценивают значимость предпроекта для последующих стадий создания новых производств, либо просто пытаются на нем сэкономить. Такая экономия в 2 — 3% обычно выходит боком: расхождение между исходными параметрами проекта и тем, что в итоге получают на входе, может составлять до 15-20% стоимости от всего проекта, и цена вынужденных переработок очень велика. К тому же приходится потерять до года за период адаптации.
Здесь также следует учитывать возросшую скорость изменений технологий, особенно в хайтеке. Например, в Тайване срок внедрения технологий и выхода на рынок высокотехнологичных продуктов нового поколения уже сократился до трех лет. А что такое новые технологии в той же микроэлектронике? К примеру, в одном из наших текущих проектов вокруг корпуса, где производится продукция, предусмотрено сооружение 11(!) корпусов обеспечения газом, водой, электричеством, очисткой химических сбросов и т.д.. Современное производство — как пирамида, где на единицу сложного технологического оборудования приходится в среднем три единицы того, что можно назвать обеспечением. В англоязычной терминологии есть такое понятие, как фаб, что означает технологическое оборудование, которое изготавливает элементы конечного продукта. Фаб — это промышленная «кухня», в которой есть свои аналоги микроволновки, плиты, блендера и т.д., то есть, все чего касается рука «повара», который «печет» детали. А всё остальное убрано с этажа, где находятся повара. И это остальное — сабфаб, то есть, вспомогательное технологическое оборудование, обеспечивающее деятельность основных технологических линий. Этих сабфабов в цехе может быть несколько этажей, и это еще не инженерка, инженерное оборудование — системы отопления, вентиляции, охлаждения и т.д. — занимает другие отдельные этажи. А стоимость сабфабов может заметно превышать стоимость всей «инженерки» объекта. И цена ошибки при расчетах их площадей, соответственно, может составлять миллионы долларов. Потому что речь идет об обеспечении почти запредельных степеней точности.

— И как здесь минимизировать риски?

— С помощью предпроектной оценки степени воздействия сред. К примеру, в производстве микроэлектроники критичный фактор — влияние сред на молекулярном уровне. Многие из этих сред оказывают влияние в радиусе всего нескольких метров, в этом случае между генерацией и потреблением должны пролегать считанные метры расстояния. Но от некоторых факторов влияния высокоточное производство потребуется удалить за сотни метров, а то и за километры. Например, есть оборудование, чувствительное к вибрациям, вызываемым поездом, проходящим по железной дороге в пяти км. от завода или самолетом, пролетающим над цехом на высоте в 2 000 метров. Во избежание дальнейших проблем с качеством продукции, производимой на таком оборудовании, необходимо выявить все эти риски на стадии инженерных изысканий сред. Институт «АДМ Специальные Решения и Технологии» располагает широкой линейкой приборов, позволяющих в ходе изысканий на этапе выбора площадки определить принципиальную возможность размещения конкретных высокоточных производств на данных площадях. И бывает так: наши специалисты делают замеры, а над головой хмурое небо. Самолеты на таком им не видны, но наши приборы его отслеживают.
Аналогичным образом выявляется уровень молекулярного загрязнения воздуха. Площадка может быть на первый взгляд идеальной — широкое поле, поблизости — ни автотрасс, ни железных дорог, самолеты над головой не летают. Но вот в технопарке за пять километров имеется предприятие такого профиля, что если, не дай Бог, там случится выброс в атмосферу неких веществ, это сразу и безвозвратно приведет в негодность всю продукцию и все оборудование вновь созданного новейшего производства. И никакие входные воздушные фильтры здесь не спасут, поскольку опасный для производства воздух все равно может проникнуть в помещение, например, вместе с входящим сотрудником, даже облаченным в спецкостюм. И если присутствующие в этом воздухе опасные компоненты вступают в реакцию с основным технологическим процессом, брак на участке может вырасти в разы, то есть, производство становится неэффективным... Поэтому предпроектная оценка прогноза воздействия сред, возможностей размещения производства, оценка рисков, последствий возможных форс-мажоров или стоимости компенсационных материалов очень важна для правильного принятия решений.

— Обязательность такого аудита введена нормативным актом, или это отдано на усмотрение застройщика либо подрядчика?

— К сожалению, все было сделано с точностью до наоборот: отменен существовавший в советское время обязательный этап ТЭО. Разработке проекта обязательно предшествовало его технико-экономическое обоснование, осуществлялся альтернативный выбор из трех площадок под стройку. Но в постсоветские годы его отменили, видимо, решив, что на нем можно сэкономить. В результате вероятность ошибки при выборе площадки выросла в разы.

— Сейчас уже многие ваши коллеги говорят о необходимости возвращения к трехстадийной системе проектирования.

— Обычно к этому выводу приходят те, кто уже хоть раз наступил на грабли, пройдя через строительство без ТЭО. Было сделано огромное количество ошибок, понесены огромные финансовые потери за то время, пока для техперевооружения предприятий не требовалось проектирование, заключение экспертизы. Простейший пример: предприятие стоит перед выбором — то ли сносить старое здание цеха, то ли делать капремонт и технически переоснащать его. Здание капитальное, фундамент прочный, инженерные коммуникации в порядке. Все это — аргументы в пользу технического перевооружения. В цехе делается капитальный ремонт, укрепляется фундамент, заливаются чистые полы и т.д. Наконец монтируют там новое высокоточное оборудование, а его встроенная защита отказывается его включать: в помещении недопустимо превышен электромагнитный фон. Начинаются поиски источника проблемы, а это могут быть и проложенные под полом сто лет назад и всеми позабытые кабели, и трансформаторная подстанция в десятке метров от цеха. В итоге, чтобы добраться до этих кабелей, переложить их или закрыть, приходится ломать всё то, что было сделано в ходе ремонта, или убирать из-за стены злополучную подстанцию. То есть, затрат столько, что проще было бы построить этот цех заново. Все, кто прошел через что-то подобное, в один голос говорят, что надо обязательно вернуть трехстадийную систему проектирования. Сейчас чаще используют термины «предпроект» или «основные проектные решения», «основные технологические решения», но суть одна: необходимо возвращать технико-экономическое обоснование проекта с учетом инструментального замера и оценок, прогнозов, в том числе capex и opex, то есть, эксплуатационных затрат. В ходе реализации нескольких наших недавних проектов специалисты делали такие прогнозы на период с 2019 по 2029 года. В этом диапазоне еще можно с остаточной точностью оценить, сколько будут стоить те или иные материалы, как изменится техника, как поменяется энергетика и сделать прогнозные расчеты.

— Здесь ведь есть еще и, к примеру, проблема выбора генподрядчика на строительство уникальных объектов. Если стройка ведется в рамках ФЦП, генподрядчик выбирается по результатам тендеров, в которых побеждает компания, предложившая управиться за минимальную цену и в минимальные сроки. А затем всем приходится подстраиваться под фактические технические возможности победителя, как правило, весьма скромные.

— Если бы техническая сложность была прямым текстом прописана в задании на проектирование и в технологических требованиях, соответственно, как часть конкурсной документации, то уже бы это отсекло большое количество желающих выиграть тендер с помощью демпинга. Пока же в этой конкурсной документации приходится писать: вода — по ГОСТу, газы — по ГОСТу, и т.д. И по другому — никак, иначе к вам возникнут вопросы, на каком, мол, основании вы выставляете сверхнормативные требования, почему вы предъявляете завышенные требования к участникам конкурса? То же — и с техническим заказчиком, который не положен объекту, строящемуся в рамках ФЦП. Суть технического заказчика — в профессиональном стороннем контроле и организации процессов, которые обеспечивает организация, выбранная на конкурсной основе. Перед ним ставится задача максимально эффективной, максимально быстрой реализации проекта. И его работу оценивают с точки зрения эффективности процессов проектирования и строительства.
Я уже говорил полтора года назад в интервью вашему изданию и сейчас готов повторить: развитие РФ в качестве индустриальной державы, в первую очередь в таких инновационных областях, как микроэлектроника и приборостроение, а также магистральное направление на цифровизацию экономики, основанное на собственной современной компонентной и приборной базе, требует следующих шагов:
— Включение в статью 48.1. «Особо опасные, технически сложные и уникальные объекты» Градостроительного кодекса Российской Федерации понятия особо чистые производственные помещения (ISO 1-5) как технически сложные или уникальные объекты капитального строительства.
— Создание нормативной базы документов по проектированию и строительству особо чистых (класс чистоты ISO-5 и выше) производственных помещений для микроэлектронной и приборостроительной промышленности и выделение его в отдельный специализированный свод правил. Гармонизация его с современными зарубежными нормами отраслевых организаций и ассоциаций.
Итак, подытоживая, повторюсь: релевантная нормативная база по проектированию и строительству уникальных и технически сложных зданий, организация процессов строительства и контроль за ними со стороны технического заказчика, возвращение ТЭО — это сегодня три критичных условия обеспечения эффективности новейших технологий, применяемых в инновационных отраслях нашей индустрии. В конечном итоге — обеспечения конкурентоспособности их продукции на мировом рынке.

Ситуационный центр