Промышленная политика

Опытные, они же – поставочные

Такими, по сути, сегодня являются большинство отечественных производственных кластеров.
10 января 2013

В предыдущем номере УМПРО, где мы рассказывали об НПО «Сатурн» и его опыте создания инновационного машиностроительного кластера, приводился следующий пример. «Сатурн» взялся производить газотурбинные двигатели средней мощности ГТД-110. Когда подобного рода техника выпускается ведущими западными компаниями, только первые 1—12 машин делаются как опытная партия, и на них проводится весь комплекс испытаний. И только после этого там приступают к малосерийному выпуску. Но «Сатурн», которому требуется прибыльная продукция, не мог себе позволить такую роскошь. Первый ГТД-110 был собран по чертежам, а уже второй был опытно-поставочным. А дальнейшие – поставочные. Так вот, этот пример – весьма четкая аналогия реализации в нашей стране кластерной политики. В самом деле: Минэкономразвития проводит отборочные конкурсы заявок на кластеры среди регионов, региональные управленцы ломают голову над концепцией, некоторые крупные предприятия на местах пытаются, скооперировавшись с контрагентами, собственными силами создать структуру, по ряду признаков подпадающую под это новомодное определение, Агентство стратегических инициатив разрабатывает подходы к кластерной политике…

Юрий ЛАСТОЧКИН, глава городского округа Рыбинска

И все это – практически одновременно! Потому что в условиях, когда на кластеры делается ставка как на перспективную среду для «новой индустриализации», как говорится, все это требовалось сделать еще вчера. Так что, если продолжать аналогии, то сегодняшние кластеры – это одновременно и опытные, и поставочные образцы. Понятно, что в такой ситуации возникает множество эксплуатационных и прочих вопросов. Ответы на некоторые из них мы пытались искать вместе в беседе с Юрием ЛАСТОЧКИНЫМ, главой городского округа Рыбинска, где расположено НПО «Сатурн», и Леонидом МОЖЕЙКО, первым заместителем главы администрации городского округа Рыбинска.

Леонид МОЖЕЙКО, первый заместитель главы администрации городского округа Рыбинска

ПОЧТИ НЕ ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ

– Юрий Васильевич, как бы вы в двух словах сформулировали роль муниципалитета в развитии кластера? И насколько трудна в нынешних условиях для местных властей эта роль?

Ю. Ласточкин: – Территория должна максимально помогать бизнесу теми средствами, что есть в ее распоряжении. Создавать условия, чтобы люди могли получить качественное образование, востребованные местным бизнесом профессии. Делать современными и комфортными города, в которых эти люди живут. Город должен быть чистым, опрятным, в нем должен быть представлен полный спектр услуг – образовательных, медицинских, культурных, коммунальных, бытовых и т.д. А еще местные жители обязательно должны иметь возможность заниматься спортом, потому что современному умному производству нужны не только умные, но и здоровые кадры.

У нас машиностроительный город, причем с давними традициями – местным машиностроительным предприятиям почти по 100 лет. Потому и создание именно машиностроительного кластера было делом вполне органичным. И нам, муниципалитету, это интересно, мы организовываем под него профориентацию, выстраиваем инвестиционную привлекательность города.

Л. Можейко: – Над созданием кластера мы изначально работаем совместно с нашими ведущими предприятиями, отраслевыми лидерами – НПО «Сатурн», ОАО «Сатурн – газовые турбины». Формируем подходы, уже разработано много разных документов, получивших высокую оценку экспертной комиссии.

– Сегодня в официальных документах дается определение кластеров как групп, географически соседствующих и взаимосвязанных предприятий и связанных с ними организаций, которые характеризуются общностью деятельности и взаимодополняют друг друга. Казалось бы, из самого определения все понятно, как действовать, чтобы создать кластер. Но почему тогда, на ваш взгляд, этот процесс в целом по стране идет так натужно?

Л. Можейко: – Думается, чтобы ответить на этот вопрос, прежде нужно определиться вот с чем: кластерное развитие – это естественные процесс, возникающий как следствие взаимодействия каких-то общественных, экономических и прочих факторов, либо это способ управляемого развития?

– Полагаю, одно другому не противоречит. С одной стороны, это, конечно, способ управляемого развития; но с другой стороны, если объекты этого управления не проявляют активности в плане взаимодействия в решении как хозяйственных, так и социальных проблем, то управлять будет попросту нечем. И точно так же верно и обратное: если вы у себя в городе, в регионе будете стараться изо всех сил, но на государственном уровне не будет концепции с четко сформулированными целями и задачами, с планированием перспективы, не будут применяться инструменты развития, стимулирования и даже понуждения, никакие энтузиасты кластерного движения на местах долго не продержатся.

Л. Можейко: – Но если принять тезис, что это способ управляемого развития, то кто субъект управления? Ведь промышленные компании – это один уровень, учебные заведения – другой, местные власти – третий, субъект Федерации – четвертый, министерства и ведомства – еще один…

– В контексте территориального развития, наверно, все же это местная или региональная власть. В зависимости от того, где кластер создается. Если в моногороде, то там, наверно, и нет особой нужды в значительной степени подключать региональные власти.

Л. Можейко: – Думается, что в контексте развития территорий роль субъекта управления должна отводиться скорее региональной власти – даже и по формальному признаку. Кстати, при рассмотрении нашей заявки на упомянутом здесь конкурсе Минэкономразвития нам экспертная комиссия отметила как минус то, что роль субъекта Федерации в инициативе создания кластера виделась недостаточной. Была очевидной заинтересованность и активность группы компаний, соответствующие усилия муниципальной власти, но не было видно, как эта инициатива поддерживается на региональном уровне. В документации кластера, отметили эксперты, совершенно не прописана роль субъекта Федерации и регионального правительства, не упомянута ни одна региональная целевая программа, которая напрямую связана с проектом создания кластера и призвана влиять на перспективы его развития.

– Возможно, здесь дело как раз в отсутствии единой базовой модели кластера с четко очерченными границами ответственности каждого элемента?

Л. Можейко: – Это, конечно, в определенной степени влияет на ситуацию. Кроме того, на уровне субъектов Федерации сейчас еще традиционно больше ориентированы на создание индустриальных проек-тов как инструментов территориального развития. Хотя пик интереса к ним уже пройден. Вот, к примеру, Калужская область прошла этот путь раньше и теперь отказалась от этого. Там пришли к выводу о том, что применяемый ими заявительный подход к формированию индустриальных парков себя не оправдал. В результате возникают индустриальные парки, которые разнородны по своей сути, их отдельные резиденты не связаны общими производственными и технологическими цепочками. Например, фармакологическая отрасль и автомобильная, строительная и, к примеру, химическая… В результате на территории возникает проблема отсутствия унифицированного спроса на кадры – ведь, разным отраслям нужны специалисты совершено различных специальностей, а на территориальную среду это дает непомерную нагрузку. Теперь, осознав это, новые индустриальные парки формируют там по кластерному типу, то есть они представляют собой единые производственные цепочки. Это, помимо прочего, обеспечивает унификацию квалификационных требований к персоналу, что совершенно правильно.

– Ну, Рыбинск-то с его машиностроительным профилем, должно быть, изначально избежал такой проблемы!

Л. Можейко: – Да, Рыбинск исторически уже находится в той ситуации, когда цепочки кластерного типа складываются естественным образом. Сегодня у нас есть определенные компетенции, присущие городу, отличающие его от других, в том числе от нашего областного центра – Ярославля.

Кстати, и у Ярославля есть еще советский опыт создания кластера. В начале 1930-х годов там началось активное индустриальное строительство, тогда был запущен шинный комбинат, вокруг которого, как результат комплексного подхода к развитию территории и ее промышленности, сложилась структура, подобная сегодняшним кластерам. Кроме непосредственно шинного завода, было создано несколько НИИ, в том числе институт шинной промышленности. Далее всю технологическую оснастку и оборудование, необходимое в шинном производстве, разрабатывали и изготавливали в непосредственной географической близости – тоже в городе Ярославле, на местном заводе технологического машиностроения (впоследствии – «Ярполимермаш»). Вскоре была построена фабрика технического углерода, там производили сажу – ключевой компонент резиновой смеси и вели научные разработки в плане улучшения характеристик этого сырья. Был также создан завод синтетического каучука и соответствующий институт. А еще – кордная фабрика, выпускающая сначала хлопковый корд, затем корд на металлической основе. То есть появилась целая группа предприятий, объединенных единой технологической цепочкой, плюс научная база из нескольких профильных НИИ, Кадры специалистов готовил Ярославский технологический институт. Таким образом был обеспечен учебный, научный профиль, машиностроительная база, специализирующаяся на нужном оборудовании, все необходимые материалы для обработки и конечный продукт на выходе.

Вот вам образец социалистического кластера, созданного исключительно сверху: было принято административно-волевое решение, в соответствии с которым на создание производств и научных центров в плановом порядке направлялись ресурсы. Кластер был построен, по сути, в чистом поле, для работы на предприятиях привлекались жители глубинки, окрестных деревень. Новоявленным горожанам требовалось жилье и социальная инфраструктура – так выросли жилые кварталы на проспекте Ленина, там же вырос ДК «Гигант».

– Получается, что кластер, как идея – это отнюдь не новация, а в данном случае даже почти еще не забытое старое!

Л. Можейко: – Конечно! Но воплощать эту идею можно по-разному. Возьмем, для примера, Силиконовую долину в США – там принципиально иной пример создания кластера: он возникал снизу, вокруг Калифорнийского университета.

Так что центром кластера может быть что угодно. И, видимо, кластер – это некий довольно свободный термин, который каждый инициатор его создания наполняет своим содержанием, как он это видит. Он может стать как результатом административного решения сверху и значительных целевых финансовых вливаний, так и очередным логическим шагом в естественном развитии бизнеса, плодом инициативы людей.

– Но, наверно, лучше, когда есть и то, и другое? То есть и инициатива снизу, и поддерживающие ее усилия государства! Ведь, как явствует из наших реалий, чем масштабнее и сложнее задача, тем труднее ее решить без прямого государственного вмешательства. Хотя бы потому, что мобилизовать необходимые ресурсы, координировать многие процессы, решить массу организационных вопросов, пройти разноуровневые согласования и т.д. усилиями только бизнеса слишком сложно.

Л. Можейко: – Смотря что это за вмешательство! Вот недавно Агентство стратегических инициатив делало презентацию своих подходов к кластерной политике. Что мне там не понравилось, так это идея создания единого федерального органа в форме некоммерческого партнерства, который будет определять перспективы кластерного развития во всех регионах страны. То есть это концепция создания структуры, по сути, параллельной с Минэкономразвития, которое сейчас курирует кластерную политику.

– Да, чрезмерное забюрокрачивание никогда не шло на пользу делу!

Ю. Ласточкин: – То, как мне видится в данном контексте роль государства, поясню на местном примере. НПО «Сатурн» выпускает авиадвигатель SАМ146 – продукт мирового уровня. Но он сегодня убыточен, потому что масштаб его производства ничтожен, притом что задействовано дорогое оборудование, дорогие технологии, высококвалифицированные кадры. И все это может окупить только массовое производство самолетов, где используются эти двигатели. А их производится всего несколько десятков в год! Вывод: государство должно заниматься разжатием рынка для конечной продукции, в которой сосредоточены все комплектующие, должно помогать отечественным компаниям продвигать свои товары, несмотря на ограничения, появившиеся в результате вступления страны в ВТО. Дипломатическими средствами, взаимовыгодными предложениями стратегическим покупателям и т.д.

Л. Можейко: – Говорить о роли государства в развитии инноваций и кластеров стоит в контексте приоритетов. К примеру, новый автомобиль, самолет, корабль, космическая ракета, конечно же, продукты стратегические, для государства приоритетные. И роль государства в развитии производства этих продуктов должна быть явной, внятной, конкретной.

– Прежде всего на уровне госзаказа!

– Л. Можейко: – Не только, есть разные способы и уровни государственной поддержки. Но вот в решении большинства простых, локальных производственных и организационно-технических задач роль государства может быть и незначительной. Но есть сферы, где она должна быть значительной, но при этом где государство сегодня явно не дорабатывает. Это прежде всего сфера образования.

– Согласна! К слову, здесь надо отдать должное Рыбинску – и при отсутствии необходимой государственной поддержки у вас сформирована и поддерживается на должном уровне очень сильная образовательная база.

– Ю. Ласточкин: – Да, у нас есть высоко котирующиеся вуз и техникум. Повторюсь: Рыбинск – центр машиностроения с давними традициями, у нас – город рабочих и инженерных династий. И профориентация велась естественным образом буквально с детского сада. Так и создавалась база. Но сейчас, чтобы готовить кадры для современных производств, нужны новые профтехучилища с соответствующей учебной базой. А также современные школьные мастерские. А еще необходима активная профориентация, нужны узкоспециализированные образовательные центры на самих предприятиях, где обучение велось бы с использованием их высокотехнологичного оборудования.

ДАНЬ МОДЕ ИЛИ ПУТЬ К УСПЕХУ?

– Юрий Васильевич, а вы в кластерное развитие верите?

Ю. Ласточкин: – Верю, потому что это опробированный метод, применяемый во всем мире. Но для того, чтобы и у нас он дал ожидаемый эффект, необходимо, чтобы в одной точке в одно и то же время сработали все факторы, которые определяют успех каждого конкретного проекта создания кластера. А это сосем не просто. И сейчас в реляциях о «победном шествии кластерного движения» чаще всего желаемое выдается за действительное.

– Но почему все-таки именно кластеры? И кстати, не только в России: вслед за нами по этому пути двинулась и Беларусь, где сейчас создается целый ряд отраслевых кластеров. Чего здесь больше – особенностей нашего менталитета, привычно ищущего панацею в очередной новации, или все же это действительно оптимальный метод и для подъема экономики, и для развития территорий?

Л. Можейко: – Сейчас появилось уже много теорий на эту тему. Мы, как орган местного самоуправления, считаем, что на своем муниципальном уровне делаем все необходимое для того, чтобы создать нужные предпосылки для кластерного развития. Но с другой стороны, не стоит умалчивать и о том, что большинство инициаторов создания кластеров в регионах видят в этих проектах некую надежду на получение федеральных бюджетных ресурсов в рамках федеральных программ поддержки кластеров, и через это – возможность промоутировать территорию как потенциально интересную инвесторам, особенно индустриальным. И это на самом деле в определенной степени отдает конъюнктурой. На местах появляется соблазн создания «потемкинских», наполненных натянутыми идеями программ, прицельно «заточенных» на получение обещанных федеральных финансовых вливаний. Чтобы этого избежать, на федеральном уровне должен быть четко сформулирован конкретный набор определяющих признаков кластера. И если не будет этой базы, никакие разработанные концепции и дополнительно созданные ведомства не дадут результатов.

– Стало быть, это все же стимул к развитию территории?

Л. Можейко: – Стимулом к развитию территории скорее являются бюджетные средства, если они попадают на правильную почву. И, думается, федеральное правительство сегодня озабочено темой – как повысить эффективность расходования бюджетных средств, направляемых на развитие. И в поисках метода, который обеспечит наилучшую отдачу на каждый инвестированный рубль, видимо, и сделали ставку на кластеры. Потому что через кластерную методологию управления можно обеспечить заинтересованность территориальных участников. Если нет этого интереса, то, сколько денег региону или промышленной компании ни давай, толку не будет. Другое дело, если интерес идентифицирован – конкретный субъект говорит: мне нужны ресурсы, чтобы сделать то-то и то-то, и предлагаемые им идеи взаимосвязаны, а их реализация даст синергетический эффект для развития территории. Тогда это правильно.

Ю. Ласточкин: – Я считаю, что кластеры должны складываться естественным путем. И основа кластера, как ни банально это, быть может, звучит, – это люди. Это компетентные люди. Поясню опять же на местном примере. В нашем Рыбинске, помимо крупного машиностроительного, имеется еще и, так сказать, микрокластер в сфере полиграфии. Несколько местных фирм занимаются издательским делом. У них есть штат специалистов – наборщиков, дизайнеров, корректоров и т.д. До 80% выпускаемых ими книг они реализуют за пределами области. Казалось бы, рынок насыщен и найти в нем новую нишу нереально. Но вот появляются активные ребята, которые видят: книги крупного формата у действующих фирм действительно получаются вне конкуренции, но есть же еще и малый формат, и мелкобланочная полиграфическая продукция. Они приобретают бэушную немецкую машину, сейчас, кстати, они как раз заканчивают ее монтаж, осваивают пробную печать, набирают людей. То есть создают несколько сотен рабочих мест. Так и появился новый участник рынка. И теперь в городе есть печатные мощности, что называется, на все случаи жизни, можно изготавливать любую полиграфическую продукцию – от подарочных изданий до спичечных этикеток. И у каждого производителя своя ниша. Вот так и сложился кластер.

Л. Можейко: – И, что самое интересное, никаких федеральных или местных целевых программ развития этой отрасли в Рыбинске не было, кластер сложился естественным образом как система производственных отношений людей, и поэтапно, по кирпичику, выстраивался.

Ю. Ласточкин: – И вот еще один местный пример. Компания «Русская механика» уже больше 40 лет производит снегоходы. И вдруг у нас в Рыбинске появились «подпольные» производители комплектующих и запчастей к знаменитым «Буранам», изготавливающие их чуть ли не в личных гаражах. С контрафактом, понятное дело, повели борьбу. Но вот некоторые из этих «кустарей» со временем научились делать отдельные элементы вполне качественно. И дело кончилось тем, что они вышли из «подполья», договорившись с «Русской механикой» о том, что становятся для нее официальным поставщиком этой детали, предложили заводу адекватную конкурентную цену. То есть выросли в легального аутсорсера, прекратив свою контрафактную деятельность, лицензировав свою продукцию.

– Принципиальный момент: во всех описанных случаях мы видим не обычных людей, а незаурядных, обладающих волей, намерением и знаниями. На таких-то все и держится. Известна масса примеров, когда вполне успешные проекты рассыпались после ухода из них таких лидеров. Кстати, насколько, на ваш взгляд, сегодня учитывается этот человеческий фактор в реализации кластерной политики?

Л. Можейко: – Об этом можно судить, например, по документам, представленным регионами на конкурс Минэкономразития. Все они тщательно проработаны, демонстрируют системный подход, правильным образом идентифицируют признаки кластерного развития, факторы влияния, определяют, что является причиной, а что – следствием. Все документы отработаны добротно, однако, на мой взгляд, они в большинстве своем представляют собой этакое крупномазковое планирование размещения на территории производительных сил, которое все же не дотягивает до уровня документов Госплана СССР, в свое время разрабатывавшего подобные документы на гораздо более серьезной основе. И, что принципиально, там непременно учитывалось, что речь идет о судьбах людей. А сегодня, в нынешних кластерных документах, судьбы людей практически не видны.

– Но в то же время было бы неверным утверждать, что эта тема оказалась за рамками внимания нынешних поколений управленцев. На соответствующих форсайтах, проводимых по инициативе АСИ, на тематических семинарах и форумах они излагают свое видение этой проблемы примерно следующим образом. Предприятие или группа компаний инициируют собственную модернизацию, предполагающую как развитие – создание новых рабочих мест, способствование появлению фирм – аутсорсеров, партнеров по технологическим цепочкам, так и непопулярные меры в виде ликвидации неприбыльных участков и высвобождения их работников. И на старте задуманных преобразований руководство компаний обращается к местным властям: мол, мы готовим у себя серьезные перемены, они наверняка отразятся и на жизни территории – поселка, города. И давайте вместе постараемся обойтись минимальными общими потерями, например, решая общую задачу трудоустройства высвобождаемых работников, чтобы они не превратились в маргиналов и не стали головной болью уже для всего муниципального образования. А еще нам, чтобы привлечь и удержать лучшие кадры, нужно обеспечить развитие условий жизни вокруг предприятия. Ведь человек возвращается с работы домой, а там – битые дороги, грязный подъезд, шпана во дворе… А ему нужна безопасная и комфортная среда обитания, и, не получив ее в одном месте, он, скорее всего, переедет в другое. А вопросы безопасности и благоустройства территорий – это уже компетенция муниципальных властей, местного самоуправления. Так что, мол, давайте весь этот комплекс задач решать совместно. И вот с этого момента якобы и включается и социальная ответственность бизнеса, и государственно-частное партнерство.

Л. Можейко: – Здесь явно проявляется разрыв между подходами этих разработчиков, многие из которых получили иностранное управленческое образование, основанное на совершенно иной законодательной базе и совершенно иных традициях, и нашей действительностью. А в центре этой ситуации – практика федерального управления, которая зачастую не состыкуется ни с тем и ни с другим.

– Да, как говорится, гладко было на бумаге… И все же, подводя итоги нашего обсуждения, давайте попробуем сформулировать, в чем же заключаются определяющие факторы успеха либо неуспеха кластеров – как существующих, так и еще только замышляемых. Можно ли назвать в числе этих факторов нормативную базу – как федеральную, так и региональную?

Л. Можейко: – Я считаю, что дело не в отсутствии либо нехватке законов и постановлений определенного рода. На мой взгляд, образец того, как нормативная база генерирует проблему, – это состояние сферы ЖКХ. Нормативная база чрезвычайно сложная, запутанная, противоречивая, и дает большие люфты в плане ее применения, то есть, по сути, невыполнения. В итоге нормативная база в этой сфере живет своей жизнью, а сама отрасль – своей, и они идут разными путями. А посередине – потребитель, получающий все менее качественные услуги по все более высоким ценам. И это используется как политический рычаг. Поэтому дело, по большому счету, не в нормативной базе – для кластерного развития она вполне достаточна. Гораздо нужнее – условия. Основное правило инвесторов, особенно венчурных, – они ищут хорошие проекты, но на самом деле они ищут хороших людей. Прямой инвестор прежде всего вкладывает средства в автора и в исполнителя предпринимательской идеи, и это не связано ни с какими нормативными документами, которых всегда будет не хватать. К примеру, сегодня в России не поставлен бухгалтерский учет структурированного финансирования. То есть финансовым директорам компаний сегодня невозможно работать с финансовым инструментом – нет правил бухучета. Вот это проблема! И таких проблем в управлении производством, финансами, качеством – на каждом шагу.

Что касается инноваций, которые подразумеваются как один из факторов развития кластеров, то для них нужна свобода, которую нормативная база по определению сокращает, ставя всех в строго заданные рамки. А это противоречит идее инновации. Поэтому свобода, в том числе даже от каких-то нормативных ограничений, – один из ключевых факторов инновационного развития. Кластеры возникают там, где появляются инновации. Это если мы говорим о новых кластерах. Еще вчера было чистое поле, и в нем – одно фармацевтическое предприятие, а завтра на его базе возник уже чисто химический кластер или даже текстильный – с освоением нового применения химических компонентов. И все это – инициатива людей, обладающих решительностью для разработок нового и, самое главное – свободой творчества.

А когда мы говорим о доступности ресурса – речь прежде всего о финансовом ресурсе. И речь идет о сильном государстве, которое определяет судьбу каждой территории за счет централизованного финансирования – оно всегда будет находиться в той же ситуации, что и частный инвестор: один на один с рисками неэффективного вложения средств. И сам процесс инвестирования будет столь же сложным, сколь и процесс государственного управления. Поэтому недопустима подмена этих понятий: государство – это инвестор или все-таки управленец.

Ю. Ласточкин: – Вот почему, к примеру, у нас не получается развить столь востребованный сегодня аутсорсинг? Потому что сегодня растет капиталоемкость создания каждой детали в машиностроении и приборостроении и у частника подчас нет денег, чтобы получить нужные технологии. А у тех, кто ими обладает, – как правило, это крупные компании, – у них ничтожная выработка, и кроме убытков, они ничего не получают – слишком высоки накладные расходы. Поэтому ожидаемый эффект от создания кластеров можно будет получить лишь при условии, что наша экономика станет свободной от чрезмерной опеки государства, будет мотивирована на внедрение инноваций, ориентирована на результат.