Промышленная политика

Игорь Зуга: процесс импортозамещения невозможен без отечественного инжиниринга

Ровно год назад Комиссия по развитию инжиниринга в машиностроении Союза машиностроителей России и журнал «Умное производство» реализовали совместный проект, в рамках которого на страницах нашего издания было организовано экспертное обсуждение подготовленного комиссией законопроекта «Об инжиниринге и государственной поддержке инжиниринговой деятельности в РФ». Участники обсуждения тогда сошлись во мнении об актуальности этого нормативного акта, обусловленной формированием в стране системы инжинирингового обеспечения и сопровождения всех отраслей реального сектора экономики.
12 января 2015

Отмечалось, что инжиниринг как инструмент, гарантирующий внедрение лучших технологий на ведущие российские предприятия, должен стать ключевым фактором модернизации. Вместе с тем этот сравнительно новый рынок необходимо оптимальным образом встроить в общую систему экономики страны, создать для его участников единые правила игры. При этом сам законопроект эксперты на тот момент сочли сырым и высказали в ходе обсуждения целый ряд замечаний и предложений по его содержанию.

Работа над созданием нормативной базы, регулирующей инженерную и инжиниринговую деятельность, была продолжена в течение этого года. Задачу объединения усилий законодательной и исполнительной власти, профессионального и экспертного сообщества для выработки стратегии и конкретных действенных мер по поддержке инженерной и инжиниринговой деятельности взял на себя Совет Федерации. В январе этого года была создана Временная комиссия Совета Федерации по вопросам развития законодательства РФ в инженерной и инжиниринговой деятельности. Ей было поручено разработать соответствующие законодательные инициативы. В течение года комиссия вела разработку концепции проектов федеральных законов с рабочими названиями «Об инженерном деле в Российской Федерации», «Об инженерной (инжиниринговой) деятельности в Российской Федерации», «О профессиональных инженерах». В настоящее время обсуждается возможность слияния этих законопроектов в единый комплексный нормативно-правовой акт.

Собеседник «Умнпро» – член Совета Федерации, председатель Временной комиссии Совета Федерации по вопросам развития законодательства Российской Федерации в инженерной и инжиниринговой деятельности Игорь Зуга.

Игорь Зуга

– Игорь Михайлович, насколько критично для нашей промышленности в целом и инженерной и инжиниринговой деятельности в частности отсутствие нормативно-правового акта, регулирующего эту сферу?

– Как ни удивительно, но мы сегодня – единственная страна в мире, которая, обладая мощной индустрией, официально не имеет инжиниринга как вида деятельности. И это при том, что в стране зарегистрированы и работают тысячи инжиниринговых компаний, и сложился устойчивый тренд повышения спроса на инжиниринговые услуги в России, однако инжиниринг как вид экономической деятельности до настоящего времени не получил законодательного закрепления в ОКВЭД. Конечно, необходимо как можно скорее восполнить этот пробел в нормативной базе – дать четкое определение инжиниринговой деятельности, задать параметры и критерии описания, учеты и регулирования рынка этих услуг, определить для них код ОКВЭД и т.д. И, конечно, определить основные цели государственной политики в области развития этой сферы и использования этого эффективного инструмента управления проектами создания новых высокотехнологичных продуктов. Сегодня без развитого отечественного инжиниринга, без внимания к этой сфере, без организации ее деятельности по цивилизованным правилам невозможен процесс импортозамещения – конечно, если мы намерены запустить реальный процесс импортозамещения, обеспечить рост отечественной наукоемкой промышленности, а не ограничиться скоротечной кампанией. Именно инжиниринговые компании, отбирая оборудование для своих проектов, могут помочь точнее задать векторы импортозамещения.

При этом хотелось бы добавить: на самом деле инжиниринг в России всегда был и есть, только называлось это по-другому. Ведь что такое проектный институт, как не, по сути, инжиниринговая компания? А ведь в СССР их было порядка 2,5 тысячи, и это были мощнейшие организации.

– Если говорить о предтечах современного инжиниринга, скорее, его можно определить как симбиоз тогдашних проектных институтов и НИИ с их НИОКРами. Недаром сейчас самые продвинутые инжиниринговые фирмы предлагают комплексные услуги – от технико-экономического обоснования проекта и разработки продукта до организации его производства в промышленных масштабах. Для этого они располагают собственной конструкторской и опытно-производственной базой…

– Сейчас в разных источниках фигурирует около ста различных определений инжиниринга. Но здесь необходимо понимать, что инжиниринг – это прежде всего разработка материального объекта. Любого: от шариковой ручки до баллистической ракеты. При этом его задача – соединение научного, конструкторско-проектировочного и производственного этапов разработки, выполнение функции приводного ремня между ними. Эксперты нашей комиссии, отталкиваясь именно от этого его функционала, разработали формулировку понятия инжиниринга.

Некогда наши проектные институты соединяли в себе функции проектирования и инжиниринга. На Западе были другие подходы: инжиниринговые компании были сосредоточены на роли интегратора: в соответствии с заказами клиентов искали лучшие научные разработки в конкретных сферах, лучших проектировщиков, лучших производителей необходимых материалов и компонентов, соединяли все это и получали на выходе лучший материальный объект. Именно такие специализированные компании и создают теперь мировой тренд в инжиниринге, и все больше успешных отечественных инжиниринговых компаний ему следуют, предлагая лучший путь достижения конкретных производственных целей, продавая комплексные услуги. При этом они берут на себя риски, связанные с выбором поставщиков, и их выбор – это всегда наиболее выгодное вложение ресурсов заказчика. Эти компании первыми отделили инженерное дело от инжиниринга. Инженерное дело – это разработка продукта внутри компании, его реализация, продажа – это уже инжиниринг. И мы – только за то, чтобы в конечном итоге законодательно закрепить фактически сложившийся статус наших передовых инжиниринговых компаний, поддержать их.

– Развитие инжиниринга, ориентированного на применение самых современных достижений науки и техники, в свою очередь, невозможно при дефиците этих достижений. Как известно, одно из направлений работы вашей комиссии – проработка механизмов защиты отечественного рынка инжиниринговых услуг и интеллектуальной собственности. Но ведь для начала нужно, чтобы было что защищать, то есть необходимо наконец научиться коммерциализировать интеллектуальную собственность. У нас же, как известно, с этим проблемы – и объективные, в виде трудностей с международным сертифицированием компаний и патентованием их продукции, и субъективные – от неумения и нежелания учиться…

– На Западе проблемы коммерциализации результатов НИОКР решают венчурные фонды…

– Так то – на Западе, а мы говорим про наши реалии. Каким образом помогут решить эту проблему готовящиеся законы?

– Думаю, вряд ли получится закрыть эту проблему одним лишь росчерком законодательного пера. Действительно, ситуация с коммерциализацией и защитой интеллектуальной собственности в нашей стране далека от благополучия. Россия сегодня имеет разработки мирового уровня только по 1/3 из 34 важнейших направлений современной науки и техники. Инновационная система России выдает на мировой инновационный рынок всего около 40 патентов в год. Доля экспорта высокотехнологичной продукции в ВВП значительно снизилась за последние несколько лет, составив всего 5% к началу 2013 года. По доле наукоемкой продукции в товарном экспорте Россия в 9 раз уступает США, в 5 раз Китаю и 2,5 раза Италии.

Почему сегодня российский инженер не стремится коммерциализировать свою разработку, защитить свою интеллектуальную собственность? Здесь дело не только в известных организационных сложностях и в недостатке соответствующих компетенций: ведь для того, чтобы оформить патент, необходимо знать технологию определения патентной чистоты изделия, осуществлять патентный поиск. Главное в другом: в технике, если предложить даже самые незначительные изменения уже существующего и запатентованного изделия, это уже будет считаться созданием нового продукта. Таким образом, по сути, теряется смысл в оформлении патентов. И потому инженер не ощущает свою интеллектуальную собственность защищенной. В целом это очень сложный вопрос, требующий изучения экспертным сообществом в этой сфере – возможно, у практиков и есть предложения по вариантам его решения.

ИКФ Солвер

– Еще одна известная проблема, препятствующая выходу интеллектуального продукта наших производителей на внешние рынки, состоит в том, что не всегда есть возможность гармонизации отечественных и мировых стандартов, техусловий и т.д.

– Возьмем, для примера, машиностроение. По данным Минпромторга РФ, не более трех процентов продукции отечественного машиностроения любого его сегмента производится по американским стандартам OSV. Для сравнения: в Китае им соответствует 90% машиностроительной продукции. При этом говорить о том, что стандарты OSV недостижимы для наших производителей, я бы не стал.

– Конечно, ведь наши привычные для них ГОСТы по ряду позиций были жестче.

– Ориентированность наших промышленников на ГОСТы, многие из которых сегодня носят рекомендательный характер, имеет две стороны. Плюс состоит в том, что таким образом производители устанавливают для своей продукции действительно высокую планку, что очень важно, особенно при создании объектов повышенной опасности. Но есть и безусловный минус: в ряде случаев ГОСТы сегодня могут являться существенным тормозом развития нашей промышленности, поскольку их требования не всегда совпадают с современными требованиями мирового рынка. И в результате, например, если станкостроители создают оборудование по ГОСТам, не по ОСМЕ, их продукция чрезмерно локализуется и становится «невыездной», т.е. неконкурентоспособной. Я уверен, что все проектировщики нашей страны вполне способны работать в соответствии с самыми передовыми нормативами Европы и Америки, так что здесь нет никаких проблем. И все же, когда речь идет о производстве оборудования, – там, как встарь, «царят» ГОСТы. Эту практику просто необходимо ломать, стимулируя станкостроителей переходить на американские нормы ОСМЕ. И, я считаю, здесь совершенно неоправданны высказываемые рядом наших промышленников опасения попасть в интеллектуальную зависимость от США. Боитесь в нее попасть – давайте разрабатывать свои стандарты – такие, которые признает весь мир. Но, согласитесь, нецелесообразно делать хорошие отечественные станки неконкурентоспособными только по формальным признакам их несоответствия мировым стандартам.

И здесь я хочу привести один пример из собственной практики того времени, когда я возглавлял ОАО «Омскнефтехимпроект». Наш проектный институт тогда разрабатывал по заказу одной из наших нефтяных компаний – «Уралхиммаш» –  первый реактор высокого давления для гидроочистки. В ходе работы над ним мы получили, согласно расчетам в соответствии с ГОСТами, итоговый вес изделия – 680 тонн. Понятно, что это был приговор: такую махину транспортировать куда-либо, а уж тем более на дальние расстояния, как то требовалось заказчику, совершенно нереально. И тогда мы решились руководствоваться не ГОСТами, а нормами ОСМЕ, взяв на себя всю полноту ответственности за их применение, – благо закон это уже позволял. Вновь осуществив расчеты, теперь уже по ОСМЕ, получили в итоге вес изделия в 380 тонн. Вот вам, помимо прочего, почти 50%-ная экономия материалов и, соответственно, значительное удешевление изделия. Этот реактор работает уже три года, и дает лучшие проектные мощности и лучшую чистоту очистки. И благодаря в том числе нашей работе фирма-заказчик «Уралхиммаш» затем успешно конкурировала с итальянскими и японскими коллегами. К слову, сегодня это единственный завод в России, выпускающий реакторы высокого давления, его портфель заказов сформирован на два года вперед.

Таким образом, надо понимать, что современные стандарты – это деньги. И в этом контексте неразвитость норм и стандартов – это большая материалоемкость продукции, ведущая к ее неконкурентоспособности по цене. Это – к периодически всплывающему вопросу о «патриотичности» при выборе: ГОСТы или ОСМЕ или другие международные стандарты.

– Известно, что за подобными пафосно-абстрактными рассуждениями о патриотизме нередко кроются вполне определенные корыстные интересы, В данном случае, по-видимому, придется преодолевать лобби металлургических компаний, заинтересованных как раз в максимальной металлоемкости изделий их заказчиков…

– Именно! И поэтому нужно руководствоваться здравым смыслом. Если мы хотим стать лучше, конкурентоспособнее, нам не обойтись без интеграции в мировые рынки, для чего необходимо осваивать, перенимать все лучшее, что есть вовне.

– А это в том числе и европейские стандарты?

– Что касается европейских стандартов, то нам здесь надо внимательнее изучать вопрос. Сейчас, например, обсуждается целесообразность перехода на европейские строительные нормы, как на наиболее эффективные. Но здесь необходимо иметь в виду, что у нас климатические условия совсем не такие, как в Европе, Россия большей частью располагается в более северных широтах. Мне могут возразить: мол, а как же Финляндия, скандинавские страны? Но в Норвегии попросту нет норм – даже для проектирования платформ для шельфов. Так вот, что касается стандартов: если ОСМЕ нам даст возможность сделать наше машиностроение более конкурентоспособным, то введение еврокодов в строительных конструкциях неуместно. Если какие-то наши стандарты устарели – давайте их пересмотрим. Или же можно проектировать каждое конкретное изделие в тех стандартах, которые выгоднее в конкретном случае, – в ГОСТах ли, в ЕЭНах (единых европейских стандартах), и т.д. Для инженеров здесь проблем нет, им надо разрешить брать на себя ответственность за использование тех или иных стандартов.

– Игорь Михайлович, давайте теперь перейдем от технических стандартов к стандартам инженера – в соответствующем законопроекте предполагается задавать и этот стандарт.

– В процессе создания концепции мы пришли к выводу о том, что, пожалуй, просто невозможно выработать такой единый стандарт. В то же время, конечно, будет предложена определенная система требований к квалификации и компетенции инженера, в том числе предпринимательской и управленческой. Эти требования лягут в основу системы аттестации инженеров. Предстоит также проработать вопросы профессиональной ответственности инженера. Я всегда утверждаю, что инженер – это не профессия или специальность, не строка в дипломе, а звание. Из этого и следует исходить.

– Кстати, о дипломах. Как вы в этом контексте оцениваете реализуемый в настоящее время по инициативе и при координации Агентства стратегических инициатив пилотный проект «Дуальное образование», в рамках которого студенты технических вузов-участников проекта 50% времени, отведенного на учебный процесс, будут проводить на производственной практике?

– Этот новый проект – на самом деле из области быстро забытого старого: разве это не напоминает вечернюю форму обучения в технических вузах, когда студент после 8-часового рабочего дня за станком или за кульманом в КБ приходил на лекции в вузовские аудитории? Это также походит на подготовку специалистов по современным программам прикладного бакалавриата. Полагаю, таким образом можно частично решить проблему кадров для промышленности, подготовив специалистов, соответствующих уровню бакалавров. Что же касается того, можно ли считать их инженерами в современном понимании… Полагаю, что как в свое время выпускников-«вечерников» воспринимали как, скажем так, не до конца подготовленных инженеров, – и они действительно не реализовывались как авторы прорывных технологий или конструкторских идей, так и подготовленные по дуальной системе выпускники вряд ли смогут состояться в этом качестве, если только потом не доберут в процессе самообразования необходимых фундаментальных знаний. В свою очередь, в рамках создания концепции нормативно-правовых актов в инженерной и инжиниринговой сфере мы прорабатываем и механизмы совершенствования и тиражирования лучших практик подготовки российских и советских инженерных школ.

ИКФ Солвер

– Руководители ведущих отечественных инжиниринговых компаний также констатируют острую нехватку экспертов в своей сфере, даже внутри предметной области – борьба за кадры. При этом в плане работы вашей комиссии – проработка вопроса совершенствования законодательного регулирования создания и деятельности профессиональных саморегулируемых организаций в этой сфере. Признаться, в контексте столь острой проблемы кадров кажется преждевременным планируемое введение СРО в сфере инжиниринга. Ведь может получиться, что через механизмы СРО добросовестные и высокопрофессиональные компании будут вынуждены, что называется, расплачиваться за грехи недобросовестных и просто некомпетентных…

– Одна из основных задач любой СРО – лицензирование деятельности специалистов и компаний в своей сфере, так что вот вам механизм отсева недобросовестных и некомпетентных. Другое дело, нет еще доверия к этому институту, но это – вопрос решаемый, путем регулирования их деятельности.

– Да, но для начала необходима критическая масса авторитетных, пользующихся безусловным доверием в своей среде специалистов, способных возглавить эти СРО, войти в некий экспертный совет в сфере инжиниринга. Тогда разработанные ими критерии для лицензирования, а также подходы для экспертизы инжиниринговых проектов – а о необходимости таковой тоже много говорится – не вызывали бы сомнений.

– Здесь я согласен. Но во всех случаях надо начинать действовать. Потому что если не начнем, то так и не наберем этой массы специалистов. Могу сослаться на опыт саморегулирования в проектной деятельности: в СРО в этой сфере очень жесткий спрос при выдаче лицензий – именно в силу солидарной ответственности членов СРО. Саморегулируемые организации требуют повышения квалификации своих членов, проводят проверки, экспертизы. Конечно, было бы преувеличением утверждать, что эта система совершенна. Например, известно, что имеются СРО, деятельность которых ограничивается только сбором членских взносов, что, конечно, не может не возмущать тех, кто в них состоит. Но и это вопрос решаемый – путем совершенствования законодательства в этой сфере. Например, исключения из него положения, допускающего ситуацию, когда специалист, работающий, к примеру, во Владивостоке, зарегистрирован в СРО где-нибудь в северо-западных областях страны. Это ведь действительно нонсенс: никогда проверяющие, например, из архангельской СРО не поедут контролировать деятельность своих членов на Дальнем Востоке. Давайте законодательно ограничим «приписку» к СРО хотя бы в пределах федеральных округов. Согласитесь, нужен эффективный рабочий орган – государственный либо общественный, – задающий правила игры в СРО, призванный мониторить, актуализировать законодательную базу в этой сфере. Проверено: там, где работает СРО, работа в контролируемых им сферах идет лучше, качественнее. Надеемся, что и сфера инжиниринга не станет здесь исключением.

Пресс-портрет

Игорь Михайлович Зуга

Родился 4 июня 1962 года в г. Киселевск, Кемеровская область – российский государственный деятель, член Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации.

В 1984 году, окончив Кемеровский технологический институт по специальности «инженер-механик», начал трудовую деятельность с работы на Омском дрожжевом заводе в должности главного механика.

В 1992 г. без отрыва от производства оканчивает Всесоюзный заочный финансово-экономический институт. В этом же году И.М. Зуга избирается на должность генерального директора ОАО «Сибпромсервис».

С 2001 по август 2012 г. И.М. Зуга – генеральный директор ОАО «Омскнефтехимпроект». 2002-2007 гг. – депутат Омского городского Совета.

2007 по 2011 гг. – депутат  Законодательного Собрания Омской области.

В 2012 г. назначен членом Совета Федерации Федерального Собрания Омской области.

Член Комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера. Председатель Временной комиссии Совета Федерации по вопросам развития законодательства Российской Федерации об инженерной и инжиниринговой деятельности.

Кандидат технических наук. Почетный работник топливно-энергетического комплекса.