Индустрия 4.0

Умное производство: былое и думы

В мае этого года исполнилось пять лет журналу «Умное производство». Этот федеральный промышленный журнал – один из проектов издательского дома «Тверское княжество», он снискал большую популярность среди отечественных промышленников, которых отличает модернизационный тип мышления, стремление вывести свои производства на самый современный уровень по всем параметрам.
6 июля 2012

Название журнала совпадает с названием организуемого ИД «Тверское княжество» и уже ставшего традиционным ежегодного всероссийского инновационного форума, собирающего на своей площадке сотни руководителей – генеральных директоров и президентов – крупнейших промышленных компаний страны, ректоров ведущих технических вузов. И это совпадение отнюдь не случайно: и журнал, и форум решают общую задачу формирования новой доктрины развития отечественной промышленности. И наше интервью с главным редактором журнала «Умное производство» и одним из инициаторов проведения одноименных форумов Геннадием КЛИМОВЫМ мы начинаем именно с вопроса об этой доктрине.

– Геннадий Андреевич, насколько известно, доктрина «умного производства» родилась в середине «нулевых» годов, когда на повестке дня встал вопрос модернизации отечественной экономики…

И да, и нет. Поскольку, если быть точными, эта доктрина начала зарождаться еще в 1960-е годы прошлого века. Тогда в Советском Союзе начались процессы модернизации, известные как «реформы Косыгина» – тогдашнего председателя совета министров СССР. Они были вызваны объективной необходимостью: на тот момент стала очевидной неэффективность действовавшей мобилизационной модели управления советской экономикой. Страной тогда управляли как единой огромной корпорацией. В военные годы это было оправдано, обеспечивало мобилизацию ресурсов в одном сегменте – оборонном комплексе. На него работала и собственно «оборонка», и машиностроение, и легкая промышленность – словом, все отрасли. Но в мирное время такая экономика, нещадно эксплуатирующая все ресурсы, включая человеческие, становится уже разорительной для страны. К тому же в мирное время растет потребительский спрос на широкий спектр продукции, а отстроенная на военный лад экономика уже не в состоянии его удовлетворить. В итоге страна утрачивает конкурентоспособность.

Первой попыткой изменить ситуацию стало создание совнархозов – своего рода региональных корпораций. Но этот косметический ремонт системы не затронул самой ее сути – так и не была обеспечена заинтересованность людей в результатах труда. К слову, вплоть до развала Союза в СССР так и не смогли до конца преодолеть этот «родовой порок». И вот в 1960-е годы в советской печати с подачи А.Н. Косыгина развернулась дискуссия на тему «как реорганизовать управление экономикой». В главной газете страны, «Правде», была опубликована статья экономиста, профессора Харьковского инженерно-экономического института Евсея Григорьевича Либермана, озаглавленная «План, прибыль, премия». В ней автор излагал предложения по реформе хозяйственного механизма социалистической промышленности. Его концепция управления промышленностью страны предполагала широкое использование механизмов хозрасчета. Его главным оппонентом стал академик Виктор Михайлович Глушков, создатель Киевского института кибернетики, ставшего научной школой для специалистов всего Советского Союза. Его подход был более технократическим: он опирался на прогноз развития в ближайшее время вычислительной техники. Благодаря этому фактору, как утверждал ученый, страна сможет выйти на качественно новый уровень экономического планирования и управления развитием отраслей промышленности, осуществляемого из единого центра – Госплана.

Чуть забегая вперед, отметим, что в сегодняшней мировой экономике нашли отражения оба этих подхода, и таким образом, оба наших крупнейших ученых шли, по сути, к одной и той же цели, но каждый – своим путем. Но, поскольку на тот момент развитие вычислительной техники в СССР, да и во всем мире, находилось в зачаточном состоянии, возобладала концепция Е.Г. Либермана, идеи которой и явились основой хозяйственной реформы 1965 года в СССР. В лексикон директоров советских предприятий и министерских чиновников вошли новые тогда понятия рентабельности, нормативов отчислений в премиальный фонд и в фонд развития соцкультбыта предприятия. Потом эти идеи спустились и на внутризаводской уровень – на уровень цехов, смен, участков, которые соревновались между собой за различные премии, стимулирующие повышение эффективности и качества. В итоге в управлении промышленностью сложилась по-своему уникальная система: симбиоз рынка и военного социализма.

Все это вызвало гигантский скачок в развитии производительных сил: тогдашний рост экономики в СССР был вторым в мире после Японии, мы по этому показателю на тот момент обгоняли и США, и ФРГ. При этом предприятия активно строили объекты социальной инфраструктуры – жилые дома, детские сады, Дома культуры, профилактории, спортивные комплексы… Кроме того, параллельно реализовывалась и программа компьютеризации. Эта техническая революция тоже осуществлялась «сверху» – в директивном порядке внедрялись автоматизированные системы управления, заводы оснащались станками с ЧПУ, роботами. Координировался этот процесс в разных отраслях из единой надведомственной структуры – государственного комитета по науке и технике. Тогда же было сформулировано понятие систем автоматизированного проектирования и интегрированных гибких производств, а это уже прямые предтечи того, что мы сегодня называем умным производством.

– Многие наши читатели, безусловно, помнят технологические прорывы того времени. Но ведь помнится и другое: формализм и приписки в соцсоревновании, неконкурентоспособность отечественных товаров повседневного спроса, многолетние очереди на неказистые изделия отечественного автопрома с его не менявшимся десятилетиями модельным рядом…

А началось все это примерно тогда, когда СССР открыл новые месторождения нефти и газа и сосредоточился на более «легком» способе пополнения бюджета – за счет нефтедолларов. И по мере того, как «наверху» угасал интерес к развитию других отраслей, спускалась на тормозах и реформа в управлении экономикой, управление все более скатывалось к формализму, к административно-командному стилю. И планирование на пятилетки тоже консервировало техническую отсталость: планы не опирались на прогноз развития техники и технологий; не было корректировки в соответствии с потребительским спросом, и заводы из года в год формировали заявки на закупку все новых морально устаревших станков, на которых выпускали свою морально устаревшую продукцию… И хотя на первые нефтедоллары еще закупалось хорошее импортное оборудование, автоматические линии, управленческая бездарность и формализм приводили к тому, что эта техника зачастую простаивала на предприятиях мертвым грузом, порой даже не будучи распакованной.

Ну а потом началась перестройка, затем наступили лихие 90-е, в сфере управления экономикой отмеченные впадением в другую крайность. За эти годы разорилось много предприятий, причем большинство из них погибли лишь в результате хищнического передела активов, когда хозяевами предприятий становились люди, далекие от производства, от экономики и не умеющие ценить то, что им досталось. Ведь предприятие – это не только станки, но и коллективы с трудовыми традициями, с уникальными наработками и в технологии, и в организации труда…

– Получается, что на заре перестройки мы, поддавшись на сладкие речи зарубежных «консультантов», уверявших, что «рынок сам все отрегулирует», упустили свой шанс…

Но сегодня у России есть новый уникальный шанс возродиться как мировой промышленной державе. Этот шанс обеспечивает в том числе свершившаяся на сегодняшний день цифровая революция, о которой еще в начале 1960-х годов говорил академик Глушков. Ведь проблемы большинства наших современных заводов во многом в том, что организация труда у них осталась практически на уровне 1950-70-х годов прошлого века. И даже еще хуже, потому как утрачена тогдашняя система стимулирования труда, а современные методы управления с помощью компьютеров еще не усвоены. А ведь раньше были очень эффективные системы стимулирования персонала. Правда, сейчас появилась мода на кайдзен, ЛИН и другие зарубежные наработки в этой области…

– …Которые очень во многом совпадают с советскими наработками той поры, в том числе в организации аттестации рабочих мест, соцсоревнования, постов качества, конечно, за вычетом «совкового» формализма и приписок.

Безусловно, новое – это, как правило, хорошо забытое старое. Но сейчас стоит проблема интеграции всего того, что накоплено мировым опытом, в некую единую систему умных производств, в которую были бы включены и системы проектирования – а сегодня это уже 3D-проектирование, осуществляемое на компьютерах с применением сложнейших математических формул расчетов и обеспечивающее высочайшую степень точности. Кстати, еще в 1960-е годы на отечественных предприятиях появился первый опыт такого проектирования. И позже, в начале 1980-х, мы с Радиславом Бирбраером – ныне главным конструктором компании «Солвер», а тогда – конструктором Воронежского завода тяжелых прессов – нарабатывали такой опыт. Я тогда руководил на этом заводе технологическим бюро, занимавшимся вопросами автоматизации технологических процессов. Любой пресс, спроектированный традиционным образом, Бирбраер пересчитывал по новой технологии на компьютере, и в результате ему удавалось достичь уменьшения на 25% его металлоемкости, при этом прочность и надежность пресса возрастали.

Именно тогда группой молодых специалистов, объединившейся вокруг Бирбраера и составившей затем костяк компании «Солвер», и начиналась формироваться концепция умного производства. Кстати, они и придумали термин «умное производство» именно в связи с созданием журнала, который придумали тоже они – Радислав Бирбраер и совладелец компании «Солвер» Фархад Багиров.

В последующие годы доктрина интегрированного автоматизированного производства развивалась и дополнялась. Ее основным проводником по-прежнему является компания «Солвер», специализирующаяся на инженерном консалтинге.

– И насколько она преуспела в распространении доктрины? Ведь отечественный промышленный директорат отличается известным консерватизмом, а сомнительная деятельность всякого рода зарубежных «консультантов» в 1990-е годы, должно быть, еще больше укрепила в руководителях компаний недоверие к управленческим новациям…

Здесь – не тот случай. Сегодняшних директоров уже нет нужды убеждать в необходимости вкладывать средства в модернизацию производств. И многие из них готовы инвестировать в развитие, в закупку новых технологий, но где гарантии, что эти вложения будут действительно эффективно работать и уж как минимум не окажутся выброшенными на ветер? Например, из-за недостаточной компетентности или даже недостаточной добросовестности тех специалистов, которым будет поручена закупка новой техники. Тут могут преследоваться и личные интересы топ-менеджера, получившего «откат» от поставщиков, и просто сказаться узость его взглядов, желание сэкономить, но неграмотная экономия обернется в итоге ростом издержек. А в доктрине «умного дела» и «умного производства» существует технология модернизации, которая называется «Три проекта». Ее и реализует на предприятиях «Солвер». Сначала консультанты «Солвера» выстраивают компьютерную модель нового производства или цеха. На ней «прокручивается» экономика будущего бизнеса – затраты на оборудование, производственные циклы, время на освоение новой техники и т.д. В ходе этого этапа консультанты передают свои знания заводским специалистам. На следующем этапе консультанты уже начинают отходить в сторону, на третьем этапе они только приглядывают за заводскими специалистами, внедряющими новации уже практически самостоятельно. Этим и отличается инженерный консалтинг, осуществляемый «Солвером», от обычного инжиниринга: тот предполагает «работу под ключ» по внедрению нового оборудования, но если после ее завершения инжиниринговой компанией заказчику понадобится что-то обновить, ему снова придется звать наемных специалистов. А инженерный консалтинг передает знания, при этом создаются регламенты для каждого местного инженера, вводятся нормативы по времени выполнения работ, и затем проводится аттестация заводских специалистов на каждом рабочем месте. Уложился тот в нормативы – получает соответствующий сертификат, нет – ему ищут замену. И когда все это соединяется с системой планирования, системой проектирования – мы получаем умное производство, соответствующее мировому уровню. И инвестор может быть уверен в том, что получит на выходе те экономические показатели, которые с ним оговаривались. Это новый способ создания конкурентоспособных производств, причем самых экономичных из возможного. То есть «Солвер» реализует те идеи, которые развивали Либерман и Глушков.

– А ведь эти принципы могли бы распространяться на всю экономику!

Безусловно. По крайней мере на высокотехнологичную. И кстати, они уже применяются на многих оборонных заводах, которые возглавляют продвинутые директора.

– Насколько известно, именно такие собственники и топ-менеджеры, и не только из «оборонки», и составляют целевую аудиторию журнала «Умное производство». И они же – самые активные участники одноименных форумов. Тематический журнал и масштабный форум – мощные объединительные инструменты для отечественного предпринимательства, столь нуждающегося в объединении вокруг по-настоящему рациональной идеи. Геннадий Андреевич, по вашим оценкам, насколько это сейчас получается у журнала и форума – объединять?

Мы разрабатываем с помощью наших авторов и членов экспертного совета журнала теорию промышленной модернизации страны. Миссию журнала мы понимаем как формирование доктрины развития национальной промышленности, способствование внедрению современных методов управления внутри корпорации, отбору лучших технологий, а также пропаганда методологии умного производства.

Вокруг журнала много людей, разделяющих эти взгляды. Мы общаемся в рамках ежегодных форумов «Умное производство», и не только. Участники форумов – наши авторы и читатели. Там они и находят партнеров, кооперируются. Ведь у нас до сих пор на одном заводе изготавливается, к примеру, и ракета, и, условно говоря, все винтики, необходимые для ее производства. И это понятно почему – наши производители привыкли доверять только себе. А на Западе производители выигрывают за счет специализации и разделения труда. В России тоже необходимо переходить на эту систему, расширять горизонтальные связи. И это могли бы инициировать именно клубы промышленников, подобные тому, что сложился вокруг «Умного производства». Клуб «Умного производства» – не закрытый, мы приглашаем всех заинтересованных. А тех, кто готов поучаствовать в развитии доктрины умного производства, поделиться опытом, мы приглашаем в соавторы журнала. Давайте вместе возрождать дух российского промышленничества, те традиции, которые испокон веков делали российскую экономику конкурентоспособной.

– А ведь эта задача на самом деле государственной важности! И понятно, что для широкого тиражирования умных производств, продвижения этой доктрины требуется государственная поддержка, протекционистская политика государства. В какой степени она сейчас ощущается в этой сфере?

Мы уже предпринимали попытки сформулировать предложения по созданию некой государственной корпорации, которая бы осуществляла координацию этого процесса. Нужно создавать новую систему планирования и стимулирования труда, нужны стимулы для коллектива и топ-менеджмента повышать эффективность производства, и здесь рыночные механизмы должны дополняться другими стимулирующими факторами. Это должно создаваться на уровне государства – оценка качества труда, развития, в том числе социального, с четкими критериями оценки и соответствующим поощрением в виде налоговых и прочих льгот и преференций.

И то, что надо сделать, – совместить продолжение управленческой реформы с достижениями цифровой революции, возможностями перехода на 3D-модели – а это уже новые системы планирования. И для их внедрения нужно государственное участие – хотя бы для изменения базы ГОСТов, технических нормативов, стандартов и т.д., учитывающих применение цифровых методов и качественно новых технологий. Нужны и стандарты технологии управления, которые регулирует государство. Должны быть и стандарты управления, в том числе управления территориями.

В этом плане мы надеемся найти понимание у нового руководства Минпромторга РФ. Сейчас выстраиваем взаимодействие с Советом безопасности РФ. Его глава Николай Платонович Патрушев – сильнейший государственник, масштабно мыслящий, к тому же человек широких взглядов, креативный. На одном из недавних совещаний промышленников он поднял тревогу по поводу угрозы безопасности нашей экономики из-за повышенной зависимости ведущих отраслей, в том числе нефте- и газодобычи, машиностроения, от импортных компонентов. Поиску путей ухода от этой зависимости мы планируем посвятить очередной форум «Умное производство», и Н.П. Патрушев эту идею поддержал. Надеемся, что по итогам форума мы сможем представить целый ряд конкретных предложений, направленных на импортозамещение в машиностроительной отрасли, на повышение ее конкурентоспособности и утверждение ее в качестве локомотивной отрасли в деле развития экономики.