Цифровое зеркало

Техноскептики и технооптимисты: кто победит в споре?

Аналитики предсказывают, что к 2030 году большую часть решений за человечество будет принимать искусственный интеллект. Каково будет место человека в этой цифровой экосистеме? Не пора ли как-то искусственно ограничивать происходящее, чтобы не реализовались наяву сценарии из фильмов про Терминатора - но без Шварцнегера в главной роли?
10 марта 2020

Техноскептицизм и технооптимизм - две крайности в отношении к происходящим процессам. Технооптимисты считают, что технологии разрешат все социальные противоречия, и человечество неумолимо движется в свой золотой век. Техноскептики уверены, что все технологии направлены на обогащение небольшой кучки людей, и окончательное закабаление остального человечества.

Технооптимисты с радостью принимают все новшества, отдают свои данные, переходят на безналичные расчеты. Техноскептики принципиально пользуются только наличными деньгами, отключают в телефонах геолокацию (а то и вообще используют только кнопочные телефоны), не устанавливают приложения по вызову такси и доставке еды - вдруг кто-то узнает схему их передвижений и пищевые предпочтения? Причем вот парадокс - как правило боятся того, что их данные куда-то попадут или эти данные используют против них, люди, в общем-то, мало кому интересные. Люди публичные и активные вынуждены принимать правила, которые диктует жизнь.

И оптимисты и скептики правы и не правы одновременно. Пока мы не знаем, каким окажется будущее, это зависит от нас, от того, насколько мы правильно отрефлексируем происходящее в данный момент. Россия, «прогулявшая» весь 20-й век философской и социологической мысли за «забором» марксизма-ленинизма, включается в эту дискуссию, порой не зная базовых ее принципов.

Основы обеих крайностей заложил в прошлом веке философ Мартин Хайдеггер, который первым проанализировал технику в контексте отношений человека с бытием, а также роль техники в том, что человек забывает, какая она, реальная жизнь. Это была философия предыдущей промышленной революции, только обозначавшая проблемы, с которыми тогда человечество еще готовилось столкнуться. Сегодня эти проблемы встали в полный рост, и началось новое обострение философской мысли.

Наглядный пример того, как можно полностью забыть о реальной жизни, закрывшись экраном гаджета, продемонстрировала история о том, как пару недель назад девушка-блогер из Инстаграмм ради красивого кадра на фото высыпала в бассейн в сауне 25 кг сухого льда. Погибли три человека, в том числе муж девушки, а она продолжала вести прямую трансляцию своей трагедии, просто потому, что не могла остановится. Специалисты поставили ей диагноз «номобофия» - патологическая боязнь остаться без мобильного телефона, выпустить его без рук.

Людям предыдущего поколения, страдающим другим видом зависимости от технологий, а именно страхом остаться в комнате с неработающим телевизором, действия девушки казались дикими. Но ведь это всего лишь следующая стадия поглощения человека техникой.

Входит в жизнь поколение, выросшее со смартфонами в руках, считающее, что картинку реальной жизни можно раздвинуть, как на экране айфона. Психологические и онтологические последствия такой убежденности предстоит разгребать ученым, занимающимся антропологией, в ближайшее десятилетие. Если, конечно, не случится ничего экстраординарного, и человечество само не не отбросит себя на предыдущую стадию развития.

Ситуация вокруг эпидемии коронавируса, разворачивающаяся сейчас в большинстве цивилизованных стран, выдает в обывателях подсознательные древние страхи. Чума и война всегда несколько отрезвляли зарвавшееся человечество. Вот и сейчас, как я подозреваю, не так страшен новый вирус, который у большинства людей проходит как обычный грипп - страшна эсхатологическая истерия, свойственная рубежу эпох.

Мир демонстрирует два вида подхода с новым способам сращивания техники и социума. С одной стороны Китай, с его системой социального рейтинга, когда искусственный интеллект дает оценку человеку, и определяет, в каких условиях он достоин жить, а камеры наблюдения висят буквально повсюду. С другой - старушка Европа, с ее либеральными ценностями, неприкосновенностью личной жизни человека, а также социальными гарантиями трудящимся. Россия, как ей это и положено, зависла посередине.

Технологии дают нам новые возможности, но могут отнять возможности старые, традиционные, от века человеку присущие. Технику можно использовать для жизни, а можно - для уничтожения этой жизни. Пока все решают люди. А дальше посмотрим.